Эврип хмыкнул, велел ей подняться, но не успел добавить ни слова, как вошел посыльный с кровоточащей раной над глазом и о чем-то доложил Эврипу.
– Все не так уж и трудно, если вы сами не усложните себе дело. Переместите отряд вниз по Срединной улице восточнее того места, где засели эти маньяки, а другой отряд пусть зайдет с запада. Потом раздавите их с двух сторон.
Посыльный торопливо вышел. Возле одной из стен штабной палатки Фостий увидел склонившегося над картой Ноэтия. Но командовал всем не он, а Эврип.
Фостий слишком часто видел отдающего команды отца, так что ошибиться никак не мог.
– Чем я могу помочь? – спросил Фостий.
– Хочешь выяснить, как забрать у меня бразды правления? – подозрительно спросил Эврип.
– Нет. Отец отдал их тебе, а ты, кажется, неплохо справляешься. Вспомни, я только что приплыл и не имею ни малейшего представления о том, что происходит в городе. Но если я могу тебе помочь, то скажи как.
Вид у Эврипа был такой, будто подобная помощь интересовала его меньше всего.
– Если хотите, мы можем обратиться к толпе и рассказать им, почему отошли от светлого пути.
– И не последним доводом станет то, что за фанасиотами стоит поддерживающий их Макуран, который прислал к ним колдуна и один благой бог знает какую еще помощь, – добавил Фостий.
– Значит, ты и об этом знаешь? А мы с отцом гадали, известно ли тебе это.
Боялись, что известно, да только тебе все равно, раз ты предал семью и переметнулся к еретикам. Ведь прошлым летом ты не очень-то рвался в поход против них. – Сарказм Эврипа ожег Фостия, словно удар хлыста.
– Да, тогда я не рвался, – признал Фостий: какой смысл отрицать, если Эврипу все известно лучше его самого? – Но сейчас все изменилось. Если не веришь, вызови мага и пусть он устроит проверку с двумя зеркалами.
Глаза Эврипа сверкнули:
– У фанасиотов есть трюки, при помощи которых они обходят проверку с зеркалами – вспомни, как напрасно бился с этим Заид в прошлом году. А уж если Зайду такое не удалось, то сомневаюсь, что любому другому магу повезет больше.
Так что, брат, я стану держать тебя и дочь ересиарха подальше от сцены. Видишь ли, я не могу тебе доверять.
– Почему это не можешь? – возмутился Фостий.
– А как ты думаешь? Допустим, я разрешу тебе поговорить с толпой, а ты, вместо того чтобы сказать:
«Светлый путь – это куча вонючего дерьма», закричишь: «Да здравствует Фанасий! А теперь идите и сожгите Собор!» А мне не нужно, чтобы ты вылил ночной горшок в кастрюлю с моим супом.
Ноэтий поднял голову от карты:
– Его младшее величество, конечно же, не совершит столь возмутительного поступка. Он… Эврип оборвал его резким взмахом руки, – Нет. – Он произнес это властно, почти по-отцовски – совсем как недавно Фостий. – Я не стану так рисковать. Неужели мы видели недостаточно хаоса за последние несколько дней, чтобы провоцировать новый? Я повторяю – нет. – И он расставил ноги в боевую стойку, словно показывая Ноэтию, что тому не удастся заставить его переменить решение.
Генерал привычно уступил.
– Разумеется, все будет так, как решит ваше младшее величество, пробормотал он и вновь склонился над картой.
Фостия охватила такая ярость, что ему захотелось треснуть брата по голове первым же подвернувшимся твердым предметом.
– Ты дурак, – прорычал он.
– А ты болван, – вспыхнул Эврип. – Ведь не я же позволил Дигену себя охмурить.
– Ладно, тогда что ты скажешь о другом предложении? Предположим, ты вызовешь патриарха Оксития сюда, на площадь Паламы или в любое другое место, которое тебе понравится, и он публично обвенчает меня и Оливрию. Это убедит людей в том, что я не фанасиот; те скорее уморят себя голодом, чем женятся…
Проклятие, Эврип, я серьезно. Что здесь такого смешного?
– Прости, – сказал Эврип – первая уступка, которую получил от него Фостий.
– Просто я подумал: жаль, что отец уехал воевать, а то вы смогли бы пройтись рядышком в венчальных венцах. Помнишь служанку Дрину?
– Конечно. Прелестная малышка, но… – Фостий ахнул, глядя на ухмыляющегося брата. – Неужели отец из-за нее голову потерял?
– Вряд ли, – рассудительно ответил Эврип. – Разве отец когда-нибудь терял голову из-за кого-нибудь, включая нас? Но она беременна от него, и еще до Зимнего солнцестояния у нас появится маленький сводный братец или сестричка.
Расслабься, Фостий, и незачем так бледнеть. Честно говорю – отец не собирается на ней жениться. И уж поверь, я этой истории рад не больше твоего.
– Верно. Так, говоришь, сводный брат или сестра? Ну-ну. – Фостий задумался: а вдруг и он Эврипу и Катаколону всего лишь сводный брат? Он так никогда этого точно не узнает.
– Если ты кончил сплетничать, то имей в виду, что я говорил совершенно серьезно. И если ты сочтешь, что это поможет покончить с бунтом, то я устрою такую публичную свадьбу, какую только сумеют придумать церемониймейстеры.
Стоящая рядом Оливрия энергично закивала:
– Это может стать лучшим способом дискредитировать светлый путь: пусть те, кто подумывают вступить на него, увидят, как от него отказываются его прежние лидеры.
– Разумный план, ваше младшее величество, – заметил Ноэтий.
