Император мира [без иллюстраций] полностью

На такси довезли нас до Lutetia. Здесь и разместили. Сразу включились в работу. Французские товарищи почти все заняты делами Коммуны, да и делегаты в основном в её секциях и на митингах. Конгресс тянут Жанна с Шарлем[3]. Открытие уже завтра, а подготовка запущена. Впряглись с прибывшими товарищами «за троих». Выйти на улицу времени нет. Как и времени на нас у Садуля. Сегодня он примет Клару. Надеюсь переговорить перед Конгрессом.

Очень тебя не хватает Наденька! Но доктор Салли прав. Лечись[4]. После пансиона вывезу тебя к себе. Здесь пока все не определено. Но главное — Революция! Ещё два месяца ни один, какой угодно опытности и знания, революционер, никакой знающий народную жизнь человек не мог точно предсказать, когда и какой случай взорвет Францию. В России этот наполеончик Мишка Романов задушил в крови «освобождения» и «служения» русскую революцию. Но я и не верил, что мы сможем сейчас победить там. Мировую Революция сделает пролетариат Европы. Из Парижа и Берлина подлинное освобождение придет в Россию на штыках европейского пролетариата. Я полон надежд. Думаю, будет и на личной нашей улице будет праздник!

Крепко обнимаю и целую. Прошу больше отдыхать, меньше работать.

19 мая 1917 г. Твой В. Ульянов

МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 20 мая (2 июня) 1917 года.

— Честь в Служении!

— На благо Отчизны, Ваше Императорское Величество!

Я указал на стул и Гурко, поблагодарив, присел за стол и сразу принялся сортировать бумаги из весьма обширной папки. Не тороплю главковерха, вопрос серьезный и мне совсем не хочется упустить что-то важное только потому, что генерал поторопится и что-то напутает. Нет, величие и прочий апломб поддерживать необходимо, но меру знать следует даже Императору.

Увидев, что приготовления завершены, даю отмашку на доклад.

— Слушаю вас, Василий Иосифович.

— Благодарю, Государь. Русская Императорская армия, судя по докладам и отчетам, находится в значительно лучшем состоянии, чем она была еще месяц назад. Но насколько эти выводы соответствуют действительности, я не могу сказать ни с какой долей уверенности. Да, количество дезертиров и количество случаев неповиновения приказам резко сократилось. Практически исчезли агитаторы во фронтовых частях, хотя в тыловых подразделениях отдельные случаи все еще имеют место. Серьезно улучшилось снабжение. Поступают орудия и пулеметы. Создаются резервы. Идет ротация частей и их реорганизация по новым штатам. Из более-менее устойчивого и опытного личного состава формируются полки передовой линии. Всякий неустойчивый элемент отправляется в батальоны Инженерно-строительного корпуса, где занят на работах по укреплению оборонительных рубежей и по прокладке дорог. На первый взгляд улучшения налицо. Но настроения в войсках вряд ли можно считать хорошими. Широко распространено мнение, что фактически война закончена и лишь обещанные Вашим Величеством блага и награды фронтовикам за каждый месяц в окопах, удерживает эту массу от полного падения дисциплины. Приказы выполняются, но с некоторым небрежением. И карательные дисциплинарные меры лишь ухудшат общую ситуацию. Тем более невозможно предсказать, как поведут себя войска при активизации боевых действий, и уж, особенно, в случае приказа о наступлении.

Откидываюсь на спинку кресла.

— Мне представляется, Василий Иосифович, что это проблема характерна сейчас не только для русской армии.

Главковерх кивает.