Кутузов после капитуляции Макка начал отступать с 25 октября от Браунау (в Баварии) к Ольмюцу (в Чехии) на соединение с Буксгевденом. Наполеон, продвигаясь к Вене, отрезал ему кратчайшие пути на Ольмюц. У Кутузова было меньше 45 тыс. воинов. Наполеон, имея почти 100 тыс.[133], готовил ему судьбу Макка. 4 ноября император спешно переправил на левый берег Дуная 10-тысячный корпус маршала Э.А. Мортье, а Мюрату приказал усиленно преследовать русских по правому берегу, что должно было поставить армию Кутузова между двух огней. Мюрат, однако, затеял лишний марш к Вене, позволив Кутузову форсировать Дунай у Кремса. Венский марш Мюрата будет иметь и эффектные последствия (о них речь впереди), но пока он стал губительным для расчётов Наполеона и спасительным для Кутузова. Дело в том, что теперь корпус Мортье на левом берегу Дуная оказался один против всей армии Кутузова.
Наполеон объявил Мюрату, что тот действует «как недоумок» (comme un étourdi)[134], но уже не мог исправить его оплошности, которую отлично использовал Кутузов. В бою у Кремса[135] 11 ноября русские корпуса М.А. Милорадовича и Д.С. Дохтурова (будущих героев 1812-го года) нанесли поражение корпусу Мортье и открыли для себя путь к Ольмюцу. Бой был яростным. Русские потери под Кремсом Ю.Н. Гуляев и В.Т. Соглаев определяют в 2 тыс. человек, О.В. Соколов — в 3.5 тыс., Д. Чандлер и А. Лашук — в 4 тыс.; французы потеряли, по Гуляеву и Соглаеву, около 5 тыс., по Соколову — от 2.5 до 3 тыс., по Чандлеру — 3 тыс., по Лашуку — «несколько более 2 тыс. человек»[136].
Бой под Кремсом, конечно же, делает честь Кутузову как неоспоримая, хотя и не вполне реализованная победа его армии над корпусом Мортье. Попытки европейских (не только французских, но и английских) историков представить Кремс победой французов[137] несостоятельны. С другой стороны, П.А. Жилин, который объявил Кремс «блестящей победой» Кутузова над самим Наполеоном[138], а также Ю.Н. Гуляев и В.Т. Соглаев, в изображении которых эта победа имела важное значение «для всей Европы», ибо, мол, ею Кутузов
О.В. Соколов, который, как представляется, дал одно из самых подробных и самое достоверное освещение военных событий 1805 г., объективно подводит итоги боя под Кремсом: с одной стороны, «несомненный успех» и «мощный контрудар» армии Кутузова, но, с другой стороны, «крайне неудачная» попытка окружить и уничтожить корпус Мортье, ибо
Вернёмся теперь к венскому маршу Мюрата. 13 ноября он и маршал Ланн играючи сотворили просто чудо, запечатлённое с того дня и навечно в военной истории. Практически вдвоём без единого выстрела они овладели центральным — Шпицким — мостом через Дунай. Вот как это было[141]. Мост длиною в 430 м, подготовленный к взрыву (на нём — 20 бочек пороха, фитили и взрывные заряды), защищали несколько тысяч австрийских солдат с 16 орудиями. Их начальник фельдмаршал-лейтенант князь Карл фон Ауэрсперг имел приказ в случае нападения французов взорвать мост. Однако Мюрат и Ланн, спрятав батальон гренадер в прибрежных зарослях, сами хладнокровно взошли на мост, одетые в парадную форму и с радостными возгласами о будто бы заключённом перемирии. Вступив в переговоры с князем Ауэрспергом, они отвлекли на себя внимание всех защитников моста. Тем временем французские гренадеры выскочили из засады, ворвались на мост, сбрасывая в Дунай заготовленные для взрыва заряды, и разоружили австрийских канониров, прежде чем они поняли, что, собственно, происходит. Так, проявив «необыкновенную лихость и хитрость» (выражение Д. Чандлера), Мюрат и Ланн обеспечили Великой армии самую удобную (если не сказать комфортную) переправу через Дунай рядом с Веной. Узнав об этом, Наполеон
Теперь Мюрат с кавалерией быстро настиг армию Кутузова у деревни Шёнграбен (близ г. Холлабрун) и стал наседать на неё, зная, что к Шёнграбену уже подходят корпуса Ланна и Сульта. Далее произошло то, что О.В. Соколов справедливо расценил как «тайну Шёнграбена», причём разгадал эту тайну[143].
