Такой авторитет, как Жильбер Мартино, признал «самым интересным из трёх комиссаров и наиболее достойным доверия» графа Бальмена[1961]. Он один из всех «наблюдателей», позволял себе даже в депешах царю представлять «резиденцию» Наполеона в истинном свете: «Святая Елена — самое печальное, самое уединённое, самое неприступное место на свете, которое исключительно легко защищать и почти невозможно атаковать, место самое неприветливое, самое бедное»[1962]. Более того, Бальмен в одной из тех же депеш откровенно признался Александру I: «Что с первого мгновения на острове более всего поразило меня, так это то огромное влияние, которое этот человек, окружённый стражниками, скалами и безднами, всё ещё оказывает на умы. Все на Святой Елене ощущают его превосходство <…>. Англичане приближаются к нему с робостью, и даже те, кому поручено надзирать за ним, счастливы всякому его взгляду, слову, разговору. Никто не смеет обращаться с ним как с равным. Обречённый судьбой на унижение, не видя вокруг ничего достойного своего гения, он забавляется этим отношением к себе окружающих, намеренно возбуждая зависть одних и выказывая расположение другим»[1963].
Наполеон со своей стороны попытался использовать Бальмена для того, чтобы через его посредство информировать об излишествах чрезвычайных мер надзора и сыска на острове Святой Елены русского императора как наиболее авторитетного из монархов седьмой коалиции. В апреле 1818 г. гофмаршал Бертран предложил Бальмену доставить к Александру письмо Наполеона с какими-то сведениями, которые могли бы не только «помочь Наполеону», но и «принести пользу России». «Я обещаю вам, — ответил Бальмен, — точнейшим образом передать моему двору то, что вы мне сообщите устно, но я не могу принять от вас никакого письма. Я не имею на это права». Устно Бертран (явно следуя указаниям Наполеона) ничего передавать Бальмену не стал[1964].
Показавшийся губернатору излишне лояльным к Наполеону Бальмен был (надо сказать, искусно) нейтрализован… женитьбой на дочери губернатора, после чего вёл себя, как и другие комиссары, проанглийски. Впрочем, может быть, одно совпало с другим: старшая дочь Хадсона Лоу от первого брака 18-летняя Шарлотта Джонсон приглянулась 40-летнему и всё ещё холостому графу. 5 ноября 1819 г. Бальмен запросил у императора Александра согласие на брак и, получив оное, стал зятем сэра Лоу[1965].
Полномочные комиссары трёх держав не просто одобрили, но и как бы дополнительно узаконили перед Священным союзом феодальных монархов режим заточения Наполеона в «сыром погребе» на острове Святой Елены, который национальный герой Индии Джавахарлал Неру назвал «поразительно подлым»[1966], а Виктор Гюго заклеймил следующими строками:
Есть в глубине морей, в просторах мглы свинцовойСкала ужасная — обломок древних лав…Судьба, взяв молоток и цепь и гвозди взяв,Того, кто молнию похитил с небосклона,На этот чёрный пик помчала непреклонноИ приковала там <…>О траурный закат его звезды огромной!От утренней зари до поздней ночи тёмнойСплошь — одиночество, отчаянье, тюрьма;У двери — часовой, у горизонта — тьма[1967].
