Бетси позволяла себе даже так подшучивать над императором, что пугала Лас-Каза и собственного отца, но всё ей сходило с рук, ибо всё в ней нравилось Наполеону. Так, однажды император показал ей очень красивую шпагу с массивной золотой рукояткой. Цитирую далее рассказ Бетси: «Я спокойно вынула её из ножен и, чтобы отомстить ему за шутку, которую он подстроил мне утром, направила острие прямо ему в лицо и стала делать фехтовальные приёмы, как бы угрожая его жизни. Приняв мою игру, он стал отступать, а я загнала его в угол комнаты и удерживала там, предлагая ему помолиться, так как намерена его убить. На шум прибежала моя сестра. Она принялась меня ругать, обещая обо всём рассказать отцу, но я не слушалась и продолжала угрожать императору, пока слишком тяжёлая шпага не выпала у меня из рук. Надо было видеть физиономию графа Лас-Каза. Будь это в его силах, он испепелил бы меня взглядом, и тогда сегодня я не могла бы делиться с вами воспоминаниями. Наполеон же только потрепал меня ласково за ухо. Ни на минуту он не утратил своего доброго настроения».
Одну из своих проделок Бетси не могла ни забыть, ни простить себе, даже став взрослой, хотя наказана была не тем, кто стал объектом её обидной шалости, а своим отцом. «Я помню, — читаем в её воспоминаниях, — как показала Наполеону карикатуру, где он был изображён поднимающимся по верёвочной лестнице, каждая перекладина которой носила название побеждённой им страны. На последнем рисунке он сидел верхом на земном шаре. Карикатура воспроизводила распространённую тогда в Англии игрушку. При помощи замысловатого механизма фигура Наполеона падала по другую сторону лестницы вниз головой и оказывалась на острове Святой Елены. Я не должна была показывать императору эти оскорбительные шаржи, тем более в его несчастье <…>. Отец был не на шутку рассержен моей выходкой <…>. Из учебного класса меня отправили в погреб, где я раскаивалась за содеянное. Долго я помнила это наказание ещё из-за крыс, которые жили в погребе. Император выразил сожаление по поводу суровости наказания за мою проделку, ибо не придал ей большого значения, но весело слушал мой рассказ о сражении с крысами».
Э. Лас-Каз заслуженно называл шаловливую Бетси Бэлкомб «сорванцом в юбке». Пусть так, но зато «какая девушка ещё может похвастаться, что товарищем её игр был повелитель мира?»[1978] «Я не встречала никого, — вспоминала Бетси об этом повелителе, — кто бы так беззаботно отдавался детским проказам <…>. Я же, играя, видела в нём брата или сверстника. Все наказы, которые мне давались, и моя собственная решимость проявлять к императору должное почтение в один миг улетучивались под магическим воздействием его улыбки и лукавого смеха».
