Прощаясь с Наполеоном 28 июня 1815 г. в Мальмезоне, Мария долго плакала в его объятиях и предлагала ехать вместе с ним в любое изгнание, хоть на край света. «Он обещал вызвать её к себе, если позволит ход событий»[355], но прошёл год, тянулся, месяц за месяцем, второй, а вызова с другого края, света не было. И вот 7 сентября 1816 г. Мария Валевская вторично вышла замуж. На этот раз её избранником стал двоюродный брат Наполеона (!), граф, дивизионный генерал и будущий (при Наполеоне III) маршал Империи, герой Аустерлица, Иены, Бородина и Лейпцига Филипп Антуан Орнано (1784–1863 гг.). Он был давно влюблён в Марию и добивался её руки с 1812 г., когда она развелась с Анастазием Колонна-Валевским. Но лишь после ссылки Наполеона на Святую Елену Мария согласилась стать женой Орнано, который приглянулся ей, надо полагать, не только как её обожатель, но и как соратник, а главное, близкий родственник Наполеона, похожий на него, как говорили вокруг, даже внешне. Кузен императора был счастлив в браке с его бывшей возлюбленной (9 июня 1817 г. она подарит ему сына, Рудольфа-Огюста), но недолго: ровно через полгода после рождения сына и на четвёртый день 31-го года своей жизни (11 декабря 1817 г.) Мария Валевская умерла в Париже, в том самом доме, который подарил ей Наполеон[356]. Расставшись навеки с Наполеоном, она уже не столько радовалась жизни, сколько угасала, — рядом с мужем, который боготворил её, но не мог заменить ей того, кто был для неё незаменим. Похоронили Марию на всемирно знаменитом кладбище Пер-Лашез, но в 1818 г., исполняя волю покойной, родственники перевезли её останки в Польшу и предали земле в костеле её родного местечка Кернозя. Там наконец обрёл покой прах этой женщины, которая однажды очень просто сказала о Наполеоне и о себе: «Тот, кто видел мир у своих ног, был у моих»[357]. И это не было преувеличением.
<p>6. Фридланд — Тильзит: разгром четвёртой коалиции</p>За время с февраля по май 1807 г. Наполеон тщательно подготовился к летней кампании, которая должна была, по всем его выкладкам, решить судьбу четвёртой коалиции. К началу июня он сосредоточил в ударный кулак под своим командованием шесть корпусов и гвардию общей численностью в 125 тыс. человек. Л.Л. Беннигсен, тоже восполнивший зимние потери и получивший подкрепления, имел, «по одним подсчётам, 85, а по другим — около 100 тыс. годных к бою солдат»[358]. Теперь военные действия развернулись на территории Восточной Пруссии.
Наполеон знал, что операционным центром и главной военной и продовольственной базой русских войск (точнее, даже русско-прусских, поскольку в составе армии Беннигсена оставался ещё прусский корпус А.В. фон Лестока) был Кёнигсберг. Поэтому в первую очередь император планировал отрезать Беннигсена от его базы, тогда как Беннигсен стремился не допустить этого.
Тем временем Александр I, который после Эйлау проникся боевым духом, осведомился у Беннигсена, «когда прибытие его (царя. — Н.Т.) к армии окажется наиболее полезным». Беннигсен, вдохновлённый не столько итогами битвы при Эйлау, сколько своим донесением царю об её итогах, 9 (21) марта ответил, что просит государя «поспешить отъездом»[359].
16 (28) марта Александр I с военно-придворной свитой, включая прежний «триумвират» его «молодых друзей» (П.А. Строганова, А.А. Чарторыйского и Н.Н. Новосильцева) отправился из Петербурга в действующую армию. Проездом он посетил в Митаве Людовика XVIII и заявил ему, что «день, когда он водворит его во Франции, будет счастливейшим днём его (Александра. — Н.Т.) жизни»[360]. 23 марта (4 апреля) царь уже проводил смотр своей гвардии близ Юрбурга в присутствии Фридриха Вильгельма III. Тронутый убитым видом короля Пруссии, Александр братски обнял его и со слезами на глазах воскликнул: «Не правда ли, никто из нас двоих не падёт один? Или оба вместе, или ни тот, ни другой!»[361]
Столь чувствительные объятия российского и прусского самодержцев были скреплены Бартенштейнской конвенцией о союзе между Россией и Пруссией. 14 (26) апреля 1807 г. в г. Бартенштейне (ныне Бартошице на севере Польши) Александр I и Фридрих Вильгельм III договорились, что «для обеспечения благодеяний мира необходимо продолжать войну самым энергичным способом» против их «общего врага» — Франции[362].
