Наполеон как-то сказал: «Монархи Европы создали собственные армии по образцу моей, но ведь надобно же ещё уметь командовать ими»[463]. Да, он умел командовать армиями как никто, но не только потому, что его военный гений был уникален и недосягаем. Сочетая в себе полководца и государя, Наполеон оказывался в более выгодном положении, чем его военные противники (эрцгерцог Карл, Ф.Л. Гогенлоэ, М.И. Кутузов, Л.Л. Беннигсен и др.), большей частью зависевшие от своих монархов и правительств. Он был не только гений, но и властелин, в голове которого сходились все нити руководства боевыми (равно как и дипломатическими, внутригосударственными) операциями. К тому же он сумел подобрать себе во всех сферах деятельности талантливых помощников. В военном деле таковыми были его маршалы.
Маршалы Наполеона — это исторический феномен, впервые в истории ставший возможным благодаря Французской революции[464]. Никогда ранее мир не видел столь блестящей плеяды военачальников, поднявшихся из народных низов исключительно благодаря своим дарованиям и независимо от родства, протекции или монаршего каприза. Правда, некоторые историки (среди них А.С. Трачевский и Е.В. Тарле) полагают, что наполеоновские маршалы — «это всё-таки нули, которые составляли крупную сумму лишь при такой единице, как сам Наполеон», и что «без него они теряли половину своей военной ценности»[465]. Но здесь требуется двойная оговорка: маршалы выглядели нулями в сравнении с Наполеоном и, главное, не все. Иные из них и без него блестяще доказывали свою ценность: Массена — в 1799 г. при Цюрихе, Даву — в 1806 г. при Ауэрштедте, Сюше — с 1809 по 1814 г. в Испании, Ланн — всегда и везде, где ему приходилось действовать. Мнение Ж. Тюлара, будто «наполеоновские маршалы и генералы были не столько полководцами, сколько рубаками», безосновательно, ибо в перечне из 30 имён, который Тюлар приводит в доказательство своей версии, фигурируют имена всего лишь двух маршалов — Мюрата и Нея (все остальные — не маршалы, а генералы, выбранные им главным образом из числа «трусов», «прохвостов» и «дезертиров»)[466].
Напомню читателю, что первыми маршалами Первой империи стали 18 генералов, которым Наполеон пожаловал маршальские жезлы декретом от 19 мая 1804 г. — на следующий день после того, как он сам занял императорский трон. Из них четыре старейших (Ф.Э.К. Келлерман, Ж.-М.Ф. Серрюрье, К.-Д. Периньон и Ф.Ж. Лефевр) были объявлены почётными маршалами, а в число 14 строевых вошли Ж. Ланн, А. Массена, Л.Н. Даву, Л.А. Бертье, И. Мюрат, М. Ней, Ж.Б. Бернадот, Ж.Б. Журдан, Ж.Б. Бессьер, Н.Ж. Сульт, Г.М.А. Брюн, А.Ж. Монсей, Э.А. Мортье, П.Ф. Ожеро, В дальнейшем стали маршалами империи ещё восемь генералов: в 1807 г. — К. Виктор, в 1809 — Ж.Э. Макдональд, О.Ф. Мармон, Н.Ш. Удино, в 1811 — Л.Г. Сюше, в 1812 — Л. Гувион Сен-Сир, в 1813 — Ю. Понятовский, в 1815 — Э. Груши[467].
Выше всех из лучших своих генералов Наполеон ставил Л. Дезе, Ж.Б. Клебера и Ж. Ланна. Двое первых, однако, не дожили до учреждения маршальских званий: оба они погибли в один и тот же день, 14 июня 1800 г., в разных концах мира: Дезе в Италии, Клебер в Египте. Из тех же, кто стал маршалами, самым выдающимся был Жан Ланн, герцог де Монтебелло (1769–1809 гг.)[468].
