Муром. Мысль царапнула сознание внезапной догадкой — в этом чужом мире есть Муром?.. Восточный оплот моего королевства… Внимательно вгляделся в лицо собеседника, пытаясь не выдать своего интереса. Что ж, это неожиданное открытие. Если здесь есть Муром, значит, этот мир не так уж чужд мне, как казалось поначалу. Нужно разузнать больше.
Рефлекторно хлопнув по плечу слугу, я вернулся к собственным мыслям, а тот всё бухтел и бубнил, описывая свой ужас.
Итак, в этом мире есть некая нешуточная угроза, что обитает за стенами городов. Уж не знаю, насколько эти Бездушные опаснее Алчущих, но нужно будет выяснить при первом же удобном случае.
Ладно. Времени теперь предостаточно — дорога в Угрюмиху обещала быть долгой.
Я принялся экспериментировать, припоминая уроки придворных магов. Мой прежний дар был сильным от рождения и закалялся в бою. А нынешние способности требовалось взращивать с самого малого.
Начинать следовало с небольших усилий, но тренироваться часто — только так закалялась магическая мышца. Прикрыв глаза, я потянулся мысленным взором в глубины своего естества, стараясь нащупать токи силы.
Энергия отозвалась не сразу — пришлось проявить терпение и сноровку. Я скользил сознанием по закоулкам собственного духа, выискивая «спящие» участки дара, посылая в них осторожные, но настойчивые призывы. Капля за каплей сила просыпалась, собиралась воедино.
Спустя некоторое время мне удалось усилием мысли сотворить крошечный сгусток магии — трепещущий огонёк в океане плоти. Я заворожённо наблюдал за его пульсацией, упиваясь покалыванием в кончиках пальцев. Получилось! Пусть немного, но это была победа.
Именно такой огонёк прежде уничтожил верёвку, вот только предыдущий был создан инстинктивно, а этот осмысленно.
Следующие несколько вёрст я потратил на перемещение сгустка силы по энергетическим каналам тела. Поначалу выходило неловко — огонёк то и дело норовил угаснуть, ускользнуть из-под контроля. Но мне хватало сноровки и опыта, чтобы упрямо возвращать его, заставляя двигаться по задуманному маршруту.
Когда получилось стабильно удерживать сгусток, я взялся за его уплотнение. Это оказалось труднее — требовалась недюжинная концентрация, чтобы сжать разреженную субстанцию до плотности материи. Раз за разом я собирал силу воедино, вминал её в крохотный объём, но она вновь и вновь стремилась рассыпаться искрами.
Когда с этим удалось справиться, я усложнил задачу.
Поймав очередной сгусток, попробовал закрутить его спиралью. Через четверть часа получилось. Вращающийся поток магии охотнее поддавался концентрации, обретая стабильную форму. Торжествуя, я подхватил второй огонёк, раскрутил его в противоположном направлении — и свёл оба вихря воедино.
Эффект, как и ожидалось, потрясал. Противоположно вращающиеся спирали словно цеплялись друг за друга, достигая куда большей силы и плотности. Они резонировали между собой. Я на миг опешил от хлынувшего потока могущества — и тут же взял его под контроль, не давая расплескаться. Вот оно — первое настоящее подчинение дара!
Восторг опьянял не хуже вина, и всё же я заставил себя успокоиться. Не следовало слишком усердствовать с непривычки — магические мышцы ныли от перенапряжения, в висках начинала пульсировать боль, но результат того стоил.
Я откинулся на спинку сидения, переводя дух и прислушиваясь к ощущениям. Дар, ещё недавно казавшийся крохотной искоркой, теперь тлел ровным, уверенным пламенем. Словно перешёл на качественно новый уровень, поднялся на ступень в беспредельной лестнице могущества.
Что ж, сегодняшняя тренировка удалась на славу. Я почувствовал, как губы невольно растягиваются в довольной усмешке. Дорога в Угрюмиху обещала стать дорогой саморазвития и подготовки к будущим свершениям. И первый шаг был сделан.
Аккуратно задавая вопросы разговорчивому слуге, я узнал следующее. Род Платоновых считался древним, но оскудевшим. А мой предшественник, молодой боярин Прошенька Платонов, и вовсе оказался для семьи подлинным проклятием. Мягкосердечный рано овдовевший отец тратил немалые деньги, чтобы замять последствия кутежей, драк и любовных приключений Прохора.
После ареста вольнодумцев старый боярин Платонов и вовсе заложил почти всё имущество, дабы вызволить дитятку из застенков. Но, как я понял, это не помогло. Так что благодаря подобному странному повороту судьбы Угрюмиха становилась единственным владением рода, которое давало право считаться аристократами и сохранить титул.
Через несколько часов повозка уверенно катила по лесной дороге, оставляя за собой снежную колею. Путь наш пролегал меж вековых сосен и елей, чьи кроны смыкались высоко над головой, образуя естественный полог. Косые лучи закатного солнца с трудом пробивались сквозь густую хвою, расчерчивая стволы и тропу причудливыми тенями.
