Отключившись, я задумался. Значит, князь Голицын выполнил своё обещание. Демидовы, похоже, получили недвусмысленный сигнал от князя Московского Бастиона: в его владениях подобные выходки недопустимы. Возвращение оружия — это демонстрация власти Дмитрия Валерьяновича, который не потерпит беспредела в элитном торговом центре. Впрочем, меня это устраивало. Князь защитил свои инвестиции и репутацию Золотых Врат, я получил товар обратно без кровопролития. Выиграли все, кроме Демидовых, которым пришлось проглотить унижение. Небольшая, но приятная победа.
Ближе к полудню Захар доложил о прибытии гостей, которым я назначил одно и то же время для встречи. Трое местных дворян изволили пожаловать для знакомства с новым маркграфом.
Я неспешно спустился во двор, где меня уже ждали визитёры. Двое мужчин средних лет спешились со своих коней, а пожилая дама с трудом выбиралась из потрёпанного автомобиля, за рулём которого сидел пожилой шофёр. Видимо, единственная из троих могла позволить себе самоходный транспорт, пусть и подержанный.
— Боярин Кологривов Пётр Андреевич, — представился первый, коренастый мужчина с окладистой бородой. — Мои земли граничат с вашими на севере.
— Боярин Толбузин Михаил Львович, — кивнул второй, худощавый дворянин с нервным тиком в левом глазу. — Владею деревнями к востоку отсюда.
— Боярыня Селезнёва Марфа Игоревна, — величественно произнесла дама, поправляя потёртую лисью горжетку, для которой было слишком жарко в такую погоду. — Мои владения с западной стороны.
Я жестом пригласил их в дом воеводы. За чаем началась осторожная дипломатическая игра — гости прощупывали почву, пытаясь понять, что за человек новый маркграф.
— Признаться, мы были… ошеломлены новостью, — начал Толбузин, нервно теребя усы. — Марка Угрюм? И переход под юрисдикцию Сергиева Посада? Князь Сабуров, должно быть, в ярости.
— Князь Сабуров должен винить только своего предшественника, — ответил я, отпивая чай. — Где тот был во время Гона? Где была обещанная защита?
— Но мы-то остаёмся его подданными, — заметила Селезнёва, сжав морщинистые пальцы на ручке чашки. — Присяга князю…
— Присяга работает в обе стороны, — перебил я. — Вассал обязан служить сюзерену, но и сюзерен обязан защищать вассала. Это основа феодального договора, известная ещё со времён империи.
Кологривов задумчиво кивнул:
— Вы правы в теории, но на практике…
— На практике князь Сабуров бросил вас. Сколько раз вы просили помощи во время Гона? Сколько раз получали отказ? — я наклонился вперёд. — Или, может, он прислал войска? Магов? Хотя бы патроны?
Толбузин опустил взгляд:
— Ничего. Мы получили письмо, что княжеские силы заняты защитой более приоритетных территорий.
— Вот именно. Сюзерен, не выполняющий своих обязательств, не имеет права на верность вассала. Я не предлагаю вам измену — я предлагаю восстановить справедливость.
— Но если мы перейдём под вашу власть… — начала Селезнёва.
— Никто не посмеет вас упрекнуть. Вы всего лишь уйдёте под защиту того, кто готов вас защищать, — твёрдо сказал я.
— А вы сможете? Защитить нас… — сглотнув добавил, Толбузин, и его нервный тик стал ещё отчётливее, будто он изо всех сил подмигивал мне.
— Угрюм уже доказал свою силу, — просто ответил я. — Ни одна деревня под моей властью не пала во время Гона. В Угрюме не погиб ни один мирный житель. Могут ли сказать о себе такое же земли князя Сабурова?
Кологривов горько усмехнулся:
— Я потерял две деревни из пяти. Триста душ погибло.
— У меня — три из семи, — тихо добавил Толбузин. — Младший сын погиб…
Что ж, по крайней мере причина его нервной реакции стала понятна.
— И князь даже не прислал соболезнований, не так ли Михаил Львович?.. — фыркнула Селезнёва.
Тот печально покачал головой и добавил:
— Только требование заплатить налог в полном объёме, несмотря на потери.
— А я предлагаю вам реальную защиту. Общие патрули, современное оружие, обученные маги. И главное — я буду здесь, рядом, а не в далёком Владимире за крепкими стенами.
Бояре переглянулись.
— Юридически вы правы, — медленно произнёс Кологривов. — Если сюзерен не выполняет обязательств, вассальная присяга теряет силу.
— Именно так я аргументировал свой переход под власть князя Оболенского, — кивнул я. — Прецедент создан.
Толбузин внезапно решительно стукнул кулаком по столу:
— К чёрту Сабурова и к чёрту Владимир! Они нас предали первыми. Я готов принести присягу вам, Прохор Игнатьевич.
— Михаил Львович… — начала было Селезнёва.
— Что, Марфа Игоревна? Будем и дальше платить налоги тому, кто оставил нас умирать? — боярин покачал головой. — Нет уж. Маркграф прав — это не измена, это восстановление справедливости.
Кологривов и Селезнёва молчали, обдумывая.
— Нам нужно время, — наконец сказала боярыня.
