Хасан молчал, но в его взгляде мелькал страх, смешивающийся с ненавистью.
— И главное — баржа с химикатами в Астрахани, — продолжил я. — Тонны хлора и аммиака. Взрыв уничтожил бы полквартала, не меньше. Сотни трупов мирных жителей. И все решили бы, что это я устроил теракт, спасая двоюродного брата. Умно. Но слишком умно для обычного отморозка.
— Я не знаю ни о какой барже, — попытался соврать Волкодав.
— Тогда ты бесполезен и отправишься вслед за червём.
Хасан сглотнул и выдавил:
— Думаешь, я из тех, кто сдаёт партнёров? — он пытался звучать надменно, вот только дал петуха.
— Думаю, ты из тех, кто ценит свою шкуру, — я создал небольшой металлический смерч вокруг своей руки, заставив осколки металла кружиться с жужжанием. — И у меня есть брат, которому отрезали палец. Так что моё терпение не безгранично.
— Прохор, — окликнула меня Василиса. — Раиса вернулась. Со Святославом.
Я обернулся. Тенебромантка поддерживала моего двоюродного брата. Святослав выглядел скверно — синяки, разбитая губа, повязка на левой руке там, где отрезали палец. Но он был жив.
— Прошка! — прохрипел брат, пытаясь улыбнуться. — Как же я рад тебя видеть.
— Вот только нам стоит прекратить встречаться при таких обстоятельствах, кузен, — я ответил ему горькой улыбкой.
А потом повернулся обратно к Волкодаву.
— Итак, где мы остановились? Правильно, на вопросе о твоих работодателях. Или партнёрах. Или тех, кто дёргает за ниточки.
Хасан облизнул губы и ответил:
— Баржа… это была не моя идея. Это пришло сверху. От тех, кому нужно было убрать тебя чужими руками и повесить на тебя клеймо террориста.
— Имя, — потребовал я.
— Ладно, ладно. Ладно! Вот как всё было…
Князь Михаил Фёдорович Сабуров склонился над бумагами, изучая отчёты о сборе налогов. Ручка шуршала по листу, оставляя размашистые пометки на полях. После убийства Веретинского и захвата власти забот прибавилось втрое — приходилось одновременно укреплять шаткое положение, успокаивать союзников и держать в узде недовольных бояр. Кисловский продолжал косо смотреть на нового князя, даже заполучив в свою власть таможню, Белозёров чудил на обещанной ему должности казначея, а Ладыженская не угомонилась даже после публичной реабилитации казнённого сына. Ещё и проклятая диверсия против Сергиева Посада висела дамокловым мечом.
Дверь кабинета приоткрылась после тихого стука. В проёме показался старый слуга, служивший ещё отцу Сабурова.
— Ваша Светлость, прошу прощения за беспокойство.
— Что такое, Семён? — князь не поднял головы от документов.
— В приёмной уже второй день сидит человек из Восточного Каганата. Настаивает на аудиенции с вами лично.
— Ну и пусть сидит дальше. У меня нет времени на каждого проходимца из степей.
Слуга помялся, переступив с ноги на ногу.
— Он утверждает, что тема разговора касается… Прохора Платонова, Ваша Светлость.
Перо замерло над бумагой. Сабуров медленно поднял голову, впиваясь внимательным взглядом в слугу.
— Платонова?..
— Так точно. Вы же приказали докладывать обо всём, что связано с маркграфом, как о приоритетном деле.
— Приведи его, — бросил Сабуров после недолгого раздумья. — И пусть советник Акинфеев будет рядом.
Через десять минут в кабинет вошёл незнакомец. Мужчина лет сорока, смуглый, с резкими чертами лица, будто выточенными резцом скульптора. Высокие скулы, тонкие губы, орлиный нос — типичная внешность выходца из южных земель. Но больше всего Сабурова поразили глаза — чёрные, как антрацит, немигающие, изучающие князя с холодным расчётом хищника.
Сабуров невольно поёжился, мысленно благодаря себя за предусмотрительность. В отличие от безумного Веретинского, предпочитавшего одиночество в своей паранойе, новый князь всегда держал при себе двух боевых магов-охранников. Сейчас они стояли у стены, внешне расслабленные, но готовые среагировать на любую угрозу.
— Приветствую Вашу Светлость, — гость поклонился, но не слишком низко. — Меня зовут Карим Мустафин. Я представляю интересы уважаемого Хасана Рашидовича, влиятельного человека из Восточного Каганата.
Советник Акинфеев, седой мужчина с острым взглядом, наклонился к уху князя и торопливо зашептал:
— Юсуфов Хасан Рашидович, известный как Волкодав. Контролирует большую часть наркоторговли в Восточном Каганате. Имеет связи с криминалом в Сергиевом Посаде, Твери, Астрахани и ряде других портовых городов. Крайне опасен, имеет связи в правительстве Каганата. Официально — успешный торговец солью и специями.
Сабуров кивнул, не сводя глаз с гостя.
— И что же нужно уважаемому Хасану Рашидовичу от Владимирского княжества?
Карим позволил себе лёгкую улыбку, от которой его лицо стало ещё более хищным. Почти стервятник замершей над обессиленной от жажды антилопой.
— Мой господин наслышан о том, сколько… неудобств доставил Вашей Светлости некий Прохор Платонов. Выскочка из глухой деревни, осмелившийся поднять руку на законную власть.
