— Признай, Мартын, мы оба попались как мальчишки на ярмарке, — усмехнулся Демидов, наливая коньяк в массивные хрустальные бокалы. — Но я по крайней мере не платил двести тысяч за поиски несуществующих грузов из Лихтенштейна. Твои люди, говорят, даже в Гамбург ездили, корабли проверяли.
— Зато моих людей не арестовывали прямо на улицах Москвы, — парировал Яковлев, принимая бокал и покрутив коньяк, любуясь игрой света в янтарной жидкости. — Голицын устроил тебе такое представление, что даже мне стало неловко.
Никита Акинфиевич скрипнул зубами, но затем неожиданно рассмеялся — коротко и горько.
— Знаешь, что самое забавное? Мой дед, Акинфий Никитич, точно так же гонялся за призраками, когда твой прадед якобы нашёл новое месторождение в Хибинах.
— Которое оказалось вполне реальным, — напомнил Яковлев, выстраивая шары для новой партии. — Помню, отец рассказывал, как твой дед пытался подкупить наших геологов, а когда не вышло — организовал «несчастный случай» на руднике.
— Трое погибших, если память не изменяет, — кивнул Демидов без тени раскаяния. — Зато вы потеряли квартал добычи. А мой отец успел захватить южные рынки.
Они помолчали, отдавая дань памяти той давней войне, где их предки резались за каждую тонну Сумеречной стали. История делала круг — теперь они сами столкнулись с новым игроком.
— У меня есть информация из Смоленска, — Мартын Потапович нанёс удар, разбивая пирамиду. — Военное министерство заинтересовалось оружием Платонова для спецподразделений.
Никита Акинфиевич поморщился, словно от зубной боли.
— Если он получит ещё один крупный государственный контракт, мы потеряем не просто прибыль. Потеряем влияние. Репутацию. Всё, что строили десятилетиями.
— У меня есть человек в министерстве. Можем затянуть тендер, добавить невыполнимые требования.
— Или предложить демпинговые цены, — подхватил Демидов. — Продавать себе в убыток год, зато выдавить его с рынка.
— Ты готов терять миллионы ради этого?
— А ты готов потерять всё, когда через пять лет оружие Платонова станет стандартом для всех армий Содружества?
Мартын Потапович тяжело вздохнул и покачал головой.
— У меня нет выбора. Мой старший сын Игнат… — патриарх поморщился. — В прошлом месяце его снова забирали из притона в Мурманске. Чёрная Зыбь окончательно сожрала его мозги. Младший, Фёдор, метит на моё место, уже ведёт беседы с другими членами рода за моей спиной. Если я покажу слабость, потеряю контроль над месторождениями, меня сожрут собственные дети.
Никита Акинфиевич криво усмехнулся:
— А у меня жена… Смотрит видео про Платонова каждый вечер. «Какой молодец, какой герой». Если она узнает, что я организовал нападение на её кумира… Развод обойдётся в половину состояния. А мой братец Савва только этого и ждёт — сразу попытается занять моё место в Палате Промышленников.
Демидов отставил кий и подошёл к окну, глядя на заснеженные просторы.
— Знаешь, после того как вскрылась афера с «лихтенштейнской сталью», я начал складывать пазл, — медленно произнёс магнат. — Пару месяцев назад мой человек в Министерстве недр сообщил о новом поставщике в Москву. Я надавил через связи, организовал проверку всех поставок. И знаешь что? Теперь я понимаю — за теми поставками тоже стоял Платонов. Всё это время он водил нас за нос.
Яковлев усмехнулся и достал из ящика стола свёрток.
— А я пошёл другим путём. Нанял архимагистра Велеславского — помнишь старика? Лучший металломант Содружества, хоть и припадочный слегка.
— Что он нашёл?
— Изучил образцы из магазина Платонова. По микропримесям, структуре кристаллической решётки, следам магической обработки… — Яковлев развернул свёрток, показывая клинок с клеймом Угрюмого Арсенала. — Пограничье. Эта сталь из Пограничья, Никита. Не из Лихтенштейна, не из-за границы. Из чёртова Пограничья!
Никита Акинфиевич медленно опустился в кресло, переваривая информацию.
— Новая жила… Вот оно что… Он открыл новую жилу возле Угрюма.
— И мы, два старых барана, носились по всему Содружеству, искали несуществующих европейцев, — Мартын Потапович залпом допил коньяк. — Развёл как детей. Сучий висельник!
Они переглянулись, и в этом взгляде было всё — признание поражения, уважение к противнику и холодная решимость.
— Варианты? — деловито спросил магнат.
— Давление через правительство не сработает. Голицын и Оболенский его покрывают. Экономическая блокада? У него появляются новые рынки быстрее, чем мы успеваем старые перекрывать.
— Прямое устранение слишком рискованно. После моей попытки и предупреждения Голицына…
— Зато у него могут быть проблемы с гильдиями, — Яковлев достал скрижаль, показывая запись новостной передачи. — Глава Гильдии артефакторов уже высказался против него из-за конфликта с Академическим советом. Купеческая гильдия тоже недовольна.
— Мои люди копали его прошлое, — Демидов потёр подбородок. — Самосуд над старостой и купцом Гривиным, уничтожение рода Уваровых, атака на объекты князя Терехова и Фонда Добродетели…
