Собеседник недоуменно нахмурился. Похоже, он не понимал, какое отношение имеет к финансам деревни. Что ж, тем интереснее будет объяснять.
— Видишь ли, со смертью Гривина наши соседи потеряли возможность сбывать Реликты и Эссенцию.
— С Евсеем тем из Дробышей, стало быть, общались? — уточнил он.
— Верно. Так вот у наших соседей, должно быть, скопилось немало ресурсов, — продолжил я. Почему бы не предложить им честную цену и не скупить это всё? Естественно, не напрямую, ведь приобретение государственных ресурсов запрещено. Ты мог бы заключать с тамошними старостами агентские договоры. Взять товар «на сохранение» и перепродажу. Дальше уже товары я смогу реализовать от своего имени, но в интересах тех деревень. За процент, разумеется.
Вся эта юридическая казуистика далась мне непросто. В моём прежнем мире всё решалось проще — либо силой, либо прямым устным договором. Пришлось потратить не один час, копаясь в памяти Платонова и в Эфирнете, чтобы разобраться в местной правовой системе. Но теперь я точно знал, как провернуть всё по закону.
Подобная схема открывала неплохие перспективы для Угрюмихи. Прежде всего, прибыль, но не только. Наладив регулярный товарооборот, мы сможем постепенно приобщать соседей к нашему укладу жизни. Обрастать полезными связями и влиянием.
Степан слушал, прищурившись. По мере того, как до него доходил смысл затеи, лицо мельника вытягивалось от удивления.
— Так это ж не по моей части, Прохор Игнатьич, — пробормотал он нерешительно. — Я ведь при мельнице и ей одной обучен. А тут торговлю предлагаете затеять. Оно, конечно, заманчиво, но не возьму я в толк, управлюсь ли…
Я понимающе кивнул. Сомнения Степана были резонными.
— Никто и не требует бросать мельницу, — мягко возразил я. — Торговлю можно вести не в ущерб основному делу, ведь ты не каждый день мелешь зерно. Есть и периоды простоя. А выгоды Угрюмихе будут немалые. Опять же, себя не обидишь — процент капать станет.
Я решил подогреть интерес Степана конкретикой:
— Вот, к примеру, в Дербышах ты скупишь десяток крошечных кристаллов Эссенции. Каждый из них уйдёт в Сергиевом Посаде по рублю. Два рубля мы возьмём комиссии, из них тебе отойдёт четверть — полрубля. И так с каждой операции. Плохо что ли?
Мельник невольно сглотнул. Глаза его алчно заблестели, а на лбу выступила испарина. Было видно, что перспективы будоражили его всё сильнее.
— А ну как проведает кто о наших делишках? — спохватился вдруг он. — Князь-то, поди, не одобрит…
Я отмахнулся:
— В том-то и соль, что я, как воевода и аристократ, имею право продавать трофеи с Бздыхов. У крестьян такого права нет, бесспорно, и потому сейчас их находки уходят налево всяким хапугам, а так пойдут в княжескую казну. И потом на налоги.
«Легализация» — пришло мне на ум словечко из памяти покойного Платонова.
— У нас будет договор, опись товара и моё слово воеводское. Тут уж никакая ищейка не подкопается.
— А я вот что подумал, боярин, — собеседник потёр затылок, прищурившись, — князь-то может усомниться. Ведь те деревни не имеют права сами Реликты добывать, это только нам под вашим началом дозволено. Как бы нам всем потом не поплатиться.
— Дельное замечание, — киваю, довольный сообразительностью мельника. — Но решение простое: оформим с Дербышами официальный договор, где чётко укажем, что они выступают как наёмные охотники Угрюмихи. По сути, они будут нашими поставщиками, действующими по нашему поручению. Я, как воевода, вправе нанимать людей со стороны для работы на благо деревни. Бумаги будут чистыми, все поставки учтены, а значит, и формальных претензий к нам быть не может. Так мы и соседям поможем, и себе прибыль увеличим, и перед князем останемся в белом.
Степан задумчиво пожевал губами. На его лице отражалась мучительная работа мысли. Я терпеливо ждал. Знал — рано или поздно жадность возьмёт своё.
— Что ж, Прохор Игнатьич, — наконец выдавил мельник. — Коли вы ручаетесь, то я, пожалуй, рискну. Разживёмся малость для Угрюмихи, а заодно и своё положение поправим.
Я удовлетворённо кивнул. Рыбка клюнула на блесну с потрохами.
— Не сомневайся. С такими оборотами не только деревне прибыток обеспечен. Ты и сам в накладе не останешься.
Тепло распрощавшись с мельником, я вышел со двора. Что ж, первый шаг к экономическому процветанию Угрюмихи сделан. Осталось лишь закрепить успех и развить его в полноценную торговую сеть.
Усмехнувшись своим мыслям, я бодро зашагал обратно. Впереди ждала ещё уйма дел. Скучать определённо не придётся, но оно того стоило. В конце концов, богатая и сильная Угрюмиха — лучшая гарантия моего собственного будущего. А значит, надо ковать железо, пока горячо.
Я покинул мельницу в приподнятом настроении. Заручившись поддержкой Степана, я мог вплотную заняться другими важными делами. В первую очередь нужно было решить вопрос с образованием местной ребятни. Раз я своими руками лишил Угрюмиху учителя, мне же нужно было это досадное упущение исправить.
И у меня уже имелась на примете идеальная кандидатура.
