Василиса встретила меня с некоторым удивлением, но пригласила войти в комнату. Устроившись поудобнее, я без предисловий перешёл к делу.
— Барышня, у меня к вам есть одно занятное предложение. Не хотели бы вы поделиться своими знаниями с местными детьми? Им позарез нужен толковый учитель.
Она вопросительно изогнула бровь, явно не ожидая подобной просьбы.
— Я? Учитель? Неожиданно! Не знаю, Прохор Игнатьевич… Мне никогда не приходилось этим заниматься.
Я понимающе улыбнулся. Её сомнения меня не удивили. Геомантка привыкла иметь дело с артефактами, формулами и породой, а тут внезапно речь зашла про труд педагога.
— Не волнуйтесь, никто не требует от вас энциклопедических познаний, — успокоил я девушку. — Ребятне нужны самые азы — чтение, письмо, арифметика. Судя по вашей речи, образование у вас отменное. Не сомневаюсь, что справитесь.
Щёки Василисы едва заметно порозовели от едва завуалированного комплимента её аристократическому происхождению.
— Ну, не знаю… — протянула она нерешительно. — Надо подумать… А зачем мне это?
— Подумайте, — согласно кивнул я. — Но учтите, польза от ваших трудов будет немалая. Всё просто, пока мы не начали разработку шахты, вам всё равно нечем заняться. А так хоть время с пользой проведёте. Да и дело доброе сделаете.
Ольховская задумчиво прикусила губу и пообещала обдумать моё предложение. На том мы и порешили.
Распрощавшись с девушкой, я вернулся к себе в комнату и с головой ушёл в Эфирнет. Нужно было подыскать толкового лекаря для Угрюмихи. Всё-таки я обещал Борису позаботиться о здоровье односельчан. Да и самому не мешало иметь под рукой знающего медика.
Однако задача оказалась не из простых. Все более-менее приличные специалисты в объявлениях выглядели слишком успешными, чтобы согласиться работать в глухой деревне. Амбиции у них были — будь здоров. Куда там нашей Угрюмихе с её проблемами.
Пару часов поблуждав по дебрям Эфирнета и почитав множество схожих резюме, я со вздохом отложил магофон. Ладно, завтра продолжу поиски. Может, стоит присмотреться к медикам, у которых были проблемы с законом или знатью. У таких вариантов обычно меньше, а на безрыбье, как говорится…
Мои размышления прервал громкий стук в дверь. На пороге стоял разгоряённый Захар.
— Прохор Игнатьич! Не успели…
— Стену? — понимающе кивнул я.
— Да. Недостроенной секция осталась. Двое суток по-честному старались, да малёхо не успели, — виновато забормотал слуга.
Немудрено, Михей подготовил все брёвна заблаговременно, чтобы одним махом забить их и расширить наши границы. Замахнулись мы нехило, собирались почти вдвое увеличить пространство. Теперь оставалось сделать так, чтобы не мы заглотили больше, чем могли прожевать.
— Передай, чтобы сегодня дежурство на вышках было усиленное, возьми отряд Силантия. И полудюжина Бориса пусть будет наготове, одетыми и при оружии спят.
— Передам барин. Моя то вина…
— Не твоя. Плотник сделал всё, что мог, вьюга вчера треклятая планы спутала, — успокаивающе добавил я. — Надо было больше рабочих привлечь. Ладно, утро вечера мудренее, — пробормотал я. — С рассветом сам гляну, много ли там доделывать осталось.
Захар покивал и шмыгнул за дверь. А я улёгся в кровать, обдумывая планы на завтра. Итак, с утра пораньше — ревизия ограды. Потом — контрольный обход деревни, новая тренировка. После обеда можно и к поискам лекаря вернуться…
Казалось, только я провалился в сон, как внезапно ночную тишину разорвал истошный крик со сторожевой вышки:
— Тревога! Бздыхи на востоке! Всем занять оборону!
Я вскочил как ошпаренный. Вот тебе и утро вечера мудренее! Подхватив прислонённую к стене глефу, которую давно вытащил из колодца, ринулся вон из комнаты. Вот и проверим, как бойцы усвоили мою науку и чего они стоят в реальном бою.
Перепрыгивая через ступеньки, я вылетел на крыльцо. В предрассветных сумерках метались перепуганные люди. Где-то истошно голосила баба. Над западной стеной клубился затхлый туман, иней мгновенно покрыл лезвие глефы. В воздухе повисла гнетущая тяжесть, а краски словно поблёкли, будто кто-то набросил на мир серую вуаль. В довершение всего, кончики пальцев покалывало, как от крапивы — безошибочный признак приближения Алчущих.
— Так, женщин и детей — в погреба! — скомандовал я подбежавшему запыхавшемуся Захару. — Отряд Бориса к прорыву! Живо! — рявкнул я, перекрывая гомон толпы.
Сам же ринулся к восточной стене, аккурат туда, где не успели достроить секцию.
Предстояла жаркая ночка.
На бегу я лихорадочно размышлял. Скорее всего молодцы Бориса уже давно на ногах и сами прекрасно понимают, что нужно бежать туда, откуда звучат крики караульных, но лучше перестраховаться. Пусть наш новый управляющий убедится, что охотнички не остались обороняться у себя по домам. Всякое может быть, порой трудно отбросить эмоции, когда жена хватает за руки, а детишки с криком лезут под ноги.
Если тварей немного, отобьёмся малой кровью, но коли пожаловала целая орава голодных демонов, защищать придётся каждую пядь земли.
