Согласно инструкции, первым делом необходимо проверить, что оружие не заряжено. Открыв барабан и убедившись, что он пуст, я приступил к разборке. Открутил боковую пластину, извлёк барабан, отделил спусковой крючок от рамки. Каждую деталь я клал на расстеленный перед собой платок, стараясь запомнить последовательность. Мелкие винтики и пружины — отдельно.
Ствол с нарезами внутри, ударно-спусковой механизм с курком, спусковой крючок, шептало, пружина боевая, барабан с каморами… Я повторял названия деталей, фиксировал их функции в памяти, ощупывал каждый элемент. Здесь всё имело значение — толщина металла, форма, сопряжение деталей.
Через час, когда оружие лежало передо мной полностью разобранное, я достал лист бумаги и начал зарисовывать каждую деталь. Не будучи художником, я всё же старался передать пропорции максимально точно, подписывая каждый элемент и его назначение. Особенно тщательно я прорисовал ударно-спусковой механизм — сердце револьвера.
Сборка заняла почти втрое больше времени, чем разборка. Дважды мне приходилось заглядывать в инструкцию, когда пружины не становились на место. И всё же когда все детали наконец соединились в единое целое, я испытал удовлетворение от проделанной работы.
Теперь пришло время практики. Взяв револьвер и коробку с патронами — их было всего двенадцать, на два полных барабана — я вышел на задний двор, туда, где кончался огород и начинался лес. Установил на пне небольшой чурбак.
Первым делом я внимательно осмотрел патрон: латунная гильза, капсюль, порох внутри, свинцовая пуля… Загрузил барабан шестью патронами, ощущая, как тяжелеет оружие с каждым новым зарядом.
— Ну, посмотрим, — пробормотал я, принимая стойку, которую видел в инструкции.
Револьвер лёг в правую ладонь, указательный палец на спусковой крючок, левая рука поддерживает правую снизу. Прицелился. Сделал глубокий вдох, задержал дыхание и плавно нажал на спуск.
Грянул выстрел! Оружие дёрнулось вверх, отдача ударила в запястье сильнее, чем я ожидал. Чурбак остался стоять — первый выстрел ушёл выше цели.
Второй выстрел я произвёл, уже корректируя прицел с учётом отдачи. На этот раз пуля прошла слева от цели. Прогресс. Ну почти.
Третий выстрел оказался точным — пуля зацепила самый край чурбака, заставив его пошатнуться. Стрельба давалась всё легче, и к шестому выстрелу я уже чувствовал уверенность в каждом движении.
Перезарядил барабан, продолжил эксперименты: стрельба с разных расстояний, с одной руки, из разных положений. Я фиксировал вибрацию ствола, поведение барабана после каждого выстрела, изменение баланса оружия по мере опустошения барабана.
Никакой необходимости сохранять патроны я не видел, ведь брать в бой оружие, которым не владеешь, подлинное безумие. Так я хотя бы попрактикуюсь и позже приобрету в городе боекомплект. Возможно, владение этим револьвером мне никогда и не понадобится, но ведь и тонфу я когда-то изучал просто из любопытства, а в первую ночь в Угрюмихе пригодилось. И ещё как…
Когда были израсходованы все двенадцать патронов, я вернулся в дом и снова полностью разобрал револьвер. Теперь я видел следы пороховой гари, ощущал тепло ствола, замечал лёгкий износ деталей даже после такого короткого использования.
Снова сборка, снова разборка. И ещё раз. С каждым разом движения становились увереннее, пальцы запоминали, что за чем следует. В голове формировалась трёхмерная модель устройства, где каждая деталь была на своём месте.
Наконец, почувствовав, что понимаю основы, я вновь навестил кузница, вернув ему инструменты, и взял небольшой стальной слиток размером с ладонь. Вернувшись домой, сосредоточился, призывая свой Талант. Я визуализировал каждую деталь револьвера, их сопряжение, механику работы.
Металл под моими пальцами начал меняться, трансформироваться, подчиняясь воле и замыслу. Десять минут спустя я держал в руках нечто, напоминающее револьвер — но лишь отдалённо. Ствол вышел неровным, нарезы внутри неправильного профиля. Барабан вращался с заеданием, каморы разного диаметра. Спусковой механизм работал нечётко. Стрелять из
Я покачал головой. Первая попытка, разумеется, не могла быть идеальной. До полного понимания огнестрельного оружия мне было ещё далеко, но первый шаг я сделал. Оставалось только совершенствоваться и дальше.
К вечеру, когда отгорела вечерняя заря и на небе проступили первые звёзды, мы с Василисой собрались для ритуала. Я обстоятельно объяснил ей все детали процесса, рассказав и про временные накопители, и про необходимые ресурсы. Девушка очень мило смущалась, когда просила втереть ей в позвоночник раствор соли и толчёного угля.
Следом она выпила приготовленный отвар — крепкий травяной настой с мёдом, щепоткой соли и каплей её собственной крови из проколотого пальца.
Шесть крошечных кристаллов Эссенции мерцали на земле, освещённые лунным светом.
— Ты точно уверен? — нервно спросила Ольховская, теребя прядь тёмных волос. — Это не похоже на стандартные техники из академии.
