— Никак, — фыркнула Василиса. — Насколько я помню, она даже не замечала таких, как он. Екатерина всегда была… высокомерной. Даже по меркам аристократии. Вокруг неё вечно крутились женихи из лучших семей.
— Звучит как классическая история несчастной любви, — я не удержался от сарказма.
— Не смейся, — Василиса внезапно стала серьёзной. — Я думаю, именно это и сломало его окончательно. После скандала в академии он потерял всё — положение, репутацию, перспективы… и шанс когда-либо быть рядом с Екатериной. Неразделённая любовь превратилась в одержимость, и когда он стал Химерой…
— Превратилась в безумие, — закончил я за неё.
— Именно, — подтвердила собеседница. — В последних записях он постоянно обращается к «Катерине», словно она рядом с ним. Спрашивает её мнение о своих экспериментах, ищет её одобрения. Это… жутко.
Об этом же говорила та девочка в клетке…
Мне встречались воины, чей разум раскалывался под давлением войны, горя или потери. Некоторые из них тоже разговаривали с призраками.
От полученной информации в голове начала складываться картина, которая мне совсем не понравилась.
— Василиса, — сказал я медленно, — то, что ты обнаружила, может иметь крайне серьёзные политические последствия. Если Верлин действительно был связан с княжеской семьёй Мурома…
— Понимаю, — тихо ответила она. — Именно поэтому я храню эти записи под замком и рассказала только тебе.
Я оценил её осторожность. Слишком много влиятельных людей могли бы захотеть, чтобы эта история никогда не увидела свет.
— И не стоит забывать, что на свете полно бесчестных и порочных людей. Это для нас с тобой тот ритуал — несусветная гнусь, а для кого-то окажется весьма рациональным способом увеличить приток Эссенции.
— Божечки! Ты действительно думаешь, что кто-то стал бы его использовать?
— Поверь мне, ещё как.
— Верю, — просто ответила она.
— Интересно, знает ли князь Веретинский о том, что творилось в его владениях? — задумчиво протянул я. — И какую роль во всем этом играл Терехов? Успел ли Химера сообщить ему о своём открытии? Или нет?..
— Не знаю, — со вздохом ответила Ольховская, — но, кажется, мы ненароком оказались замешаны в нечто гораздо более серьёзное, чем просто охота на обезумевшего мага.
— Согласен, — я сжал магофон крепче. — Спасибо за информацию, Василиса. Ты отлично поработала. По возвращении обсудим, что с этим делать дальше. А пока спрячь эти записи хорошенько и никому о них не рассказывай.
— Конечно, — ответила она. — Будь осторожен.
— Всегда, — я усмехнулся и завершил разговор.
Вскоре экипаж снова тронулся с места, а я погрузился в размышления. Итак, Аркадий Верлин, бывший Подмастерье третьей ступени, одержимый несчастной любовью и жаждой признания. Изгнанный из академического сообщества, он нашёл прибежище в лесной глуши, где его исследования перешли все границы этики и здравого смысла. А потом произошёл несчастный случай, и он сам стал жертвой своих экспериментов.
Нельзя допустить, чтобы плоды его трудов попали в дурные руки. Иначе произойдёт непоправимое.
Огни усадьбы Бутурлиных уже виднелись впереди, и я постарался отбросить мрачные мысли. Сегодня меня ждал светский раут, а не охота на чудовищ. Хотя, учитывая нравы здешней аристократии, разница была не так уж и велика.
Когда карета остановилась у парадного входа особняка Бутурлиных, я сразу заметил стройную женскую фигуру, замершую на пороге дома.
Елизавета, облачённая в кремовое платье, выглядывающее из-под шубки, уже ждала меня. Волосы девушки были уложены в замысловатую причёску, а на шее сверкало бриллиантовое колье.
— Прохор Игнатьевич, — она приветливо улыбнулась, протягивая мне руку для поцелуя. — Как я рада, что вы приняли наше приглашение.
Я галантно коснулся губами её тонких пальцев в шёлковой перчатке.
— Разве я мог отказаться от столь лестного предложения, Елизавета Николаевна? — ответил я с лёгкой улыбкой. — Ваш батюшка говорил, что были весьма настойчивы в своих желаниях.
Девушка слегка порозовела.
— Да и не узреть вновь ваших прекрасных глаз было бы преступлением.
Цвет её щёк сравнялся оттенком с помидором, но вскоре она всё же взяла себя в руки.
— Что ж, надеюсь, этот вечер вас не разочарует, — проворковала она, кладя свою ладонь на мой локоть. — Позвольте мне проводить вас в гостиную.
Пока мы шли по анфиладе роскошных залов, я ловил на себе любопытные взгляды слуг. Мой визит, похоже, был главной темой сплетен в доме последние дни. Елизавета, словно не замечая этого внимания, непринуждённо щебетала:
— Как поживает ваша деревня, Прохор Игнатьевич? Угрюмиха, кажется? Надеюсь, тамошние жители уже осознали своё счастье иметь столь достойного управителя?
Я усмехнулся, вспоминая первую реакцию селян на моё назначение и все последующие события.
— О, можно сказать, что мы пришли к некоторому взаимопониманию. Жизнь там потихоньку налаживается. Открываем новые промыслы, укрепляем оборону… Школа вот вновь заработала.
— Школа? В такой глуши? — искренне изумилась девушка.
