— Не слыхала о такой, — она покачала головой. — А как выглядит?
— Похож на папоротник с дымчато-серыми листьями. Стебли тонкие, почти чёрные с сероватым налётом, — начал я описывать виденное в прошлой жизни растение. — Если растереть между пальцами, выделяет густой серый дым с резким запахом, похожим на жжёную паклю. Когда его сжигают, дым становится плотным, как туман, и долго не рассеивается.
Старуха широко раскрыла глаза:
— А, так ты про Дымянку говоришь! — воскликнула она, хлопнув себя по коленям. — Так бы сразу и сказал. Знаю такую, как не знать. Редкая она, не везде растёт.
— А у тебя есть? — спросил я, запоминая местное название.
— Есть маленько, — кивнула старуха, прищурившись. — Пара пучков засушенных. Прибережённых для особых случаев. А тебе на что?
— Мне нужно будет много, — я сделал акцент на последнем слове. — Сколько сможешь собрать — всё выкуплю по хорошей цене.
Агафья хитро прищурилась:
— Сперва объясни, зачем тебе столько? Это ж не лечебная трава.
Я задумался на секунду, решая, как много рассказать.
— Эта трава очень не по душе Бездушным, — ответил я наконец. — Я собираюсь использовать её при зачистке одного логова.
— Не замечала, чтоб её дым Бздыхов беспокоил… — протянула старуха.
— А потому что для этого надо Дымянку смешать с другим веществом.
— Вон оно чё…
Глаза Агафьи расширились от удивления:
— Погоди, логова говоришь? Ты что же, воевода, на Мещёрское капище собрался⁈ — она перекрестилась и сплюнула через левое плечо. — Оттуда никто возвращался.
— А мы вернёмся, — равнодушно ответил я. — Где в округе можно найти Дымянку?
Старуха помолчала, словно взвешивая, стоит ли делиться знанием, потом нехотя проговорила:
— Есть два места, где он растёт обильно. Первое — на болотистых низинах у подножия Горелой сопки, там, где земля ещё тёплая от старых пожаров. И второе — в Медвежьем распадке, там, где река делает крутой поворот и образует заводь с тёмной водой. Только собирать его надо в перчатках — ядовит он для кожи.
Я кивнул, мысленно отмечая названные места:
— Знаю и благодарю, Агафья. Когда соберёшь всё, что есть у тебя, принеси мне. Это спасёт жизни.
— Знаю, — в тон мне ответила старуха, хитро усмехнувшись. — И потому отдам тебе даром. Только ты покажи потом, как его против Бздыхов применять, — с неожиданным любопытством попросила старуха.
— Непременно, — пообещал я. — На досуге продемонстрирую.
Вернувшись на площадь, я заметил, что торговля с караваном шла бойко. Женщины с детьми толпились у фургона с тканями и посудой, мужчины рассматривали инструменты и запчасти. Борис расхаживал между группами, внимательно прислушиваясь к разговорам и наблюдая за действиями купцов.
Я отозвал его в сторону и рассказал о разговоре с Агафьей.
— Как только караван Фадеева покинет деревню, нужно будет заняться добычей этой Дымянки, — объяснил я. — Отправишь людей к Горелой сопке и в Медвежий распадок. Пусть соберут всё, что найдут, но осторожно — трава ядовита для кожи. Собирать только в перчатках.
— Будет исполнено, — Борис коротко кивнул, приложив два пальца к виску в почти военном приветствии.
— Ещё одно, — добавил я. — Мне нужно поговорить с твоим отцом. О тех Стрельцах, что приползли в Дербыши двадцать лет назад. Сможешь отвести меня к нему?
Лицо Бориса стало серьёзным.
— Конечно, воевода. Только не уверен, что он многое помнит — годы берут своё. — Он обернулся к другому охотнику. — Силантий, прими пост, я отойду.
Путь до дома Бориса долго не занял. Добротное строение из тёмных брёвен с аккуратно обустроенным двором выглядело основательно, как и сам хозяин. На крыльце нас встретил крепкий старик с тем же прямым взглядом, что и у Бориса, только черты лица были острее, а волосы и борода полностью седыми.
— Батя, это воевода, — представил меня Борис. — Хочет расспросить тебя о Стрельцах из экспедиции на Мещёрское капище.
Глаза старика сузились, он оглядел меня с головы до ног, словно оценивая:
— Проходи, воевода, коли пришёл, — наконец проговорил он, отступая в сторону. — Только зачем ворошить старое? Двадцать лет уж прошло.
Внутри дома нас встретила жена Бориса — миловидная женщина с ясными голубыми глазами, которая молча кивнула мне и продолжила заниматься хозяйством.
Мы расположились за крепким дубовым столом. Старик с явной неохотой начал свой рассказ:
— В те дни я гостил в Дербышах, сватался к матери Бориса, царствие ей небесное. Весь день по деревне ходили слухи о том, что там, на окраине, лекарь выхаживает двух полумёртвых Стрельцов, которые сами приползли из лесу накануне — все изорванные, в крови, едва живые. Мне стало любопытно, вот и пошёл посмотреть. — Старик потёр морщинистый лоб. — Страшно было глядеть на них. Тридцать человек, говорят, отправились в экспедицию, а вернулись только двое, да и те на последнем издыхании. Хорошо экипированные были, в доспехах, с оружием… и ведь маг при них был. А как доставили их к лекарю, так оба бредить начали.
— Что они говорили в бреду? — спросил я, внимательно наблюдая за выражением лица рассказчика.
Старик нахмурился:
