Между тем Полина и Василиса, казалось, негласно соревновались друг с другом. Василиса составила подробный список всех перевозимых Реликтов с указанием их основных свойств и возможной рыночной стоимости. Полина, не желая уступать, взялась за организацию провизии и бытовых удобств для путешествия — каким-то чудом ей удалось раздобыть даже компактный походный набор для готовки: мини-треногу, котелки, ложки-поварёшки. С таким и в поле как дома!
— Я позаботилась о ночлеге, — заявила Василиса, стрельнув глазами на Белозёрову, когда мы грузили последние вещи. — В Муроме есть отличная гостиница «Жемчужная лебедь», где не задают лишних вопросов.
— А я нашла в Эфирнете карту города с отмеченными лавками алхимиков и торговцев Реликтами, — тут же парировала Полина, возвращай сопернице победный взгляд.
Я молча наблюдал за их негласным поединком, не вмешиваясь — пусть тешат самолюбие, если это не мешает делу. Тем более, их усилия действительно пригодятся в дороге.
Евсей помогал крепить тент над грузовой телегой, когда я подошёл проверить его работу.
— Спасибо, что взяли меня с собой, воевода, — сказал он, затягивая узел. — Никогда не был в Муроме.
— Пригодишься, — кивнул я. — И заодно город посмотришь. Как тебе тренировки с нашими?
— Отлично! — его лицо просветлело. — У нас в Дербышах никогда так не учили. Только как зверя бить, а не как в строю ходить.
К полудню следующего дня всё было готово. Телеги стояли запряжённые, люди собрались у частокола, ожидая команды к отправлению. Последний раз проверив списки и дав финальные распоряжения Борису, я махнул рукой:
— Выдвигаемся!
Скрипнули колёса, всхрапнули лошади, и наш небольшой караван тронулся в путь к Мурому — городу, где предстояло найти неуживчивого алхимика Зарецкого и существенно пополнить казну Угрюмихи.
Перед выездом я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую что-то вроде предвкушения. Это было не просто деловой поездкой — это была возможность ненадолго отвлечься от повседневных забот, от постоянного напряжения и ответственности за людей. Даже мелкое соперничество Василисы и Полины воспринималось скорее как забавное развлечение, чем как проблема.
Впрочем, внутреннее чутьё подсказывало: расслабляться рано. Муром — город князя Терехова, возможного покровителя Химеры, а это означало, что и там может таиться опасность. Впрочем, я был к этому готов. В конце концов, для чего ещё нужны поездки в чужие города, если не для того, чтобы немного встряхнуть размеренную жизнь?
Тимур Черкасский поправил воротник пальто, подходя к массивным воротам поместья Демидовых в Нижнем Новгороде. Прохладный весенний ветер безжалостно пронизывал до костей, но холод, сковавший его тело, не шёл ни в какое сравнение с ледяным страхом, поселившимся где-то глубоко внутри. Каждый шаг по вычищенной до блеска брусчатке приближал его к моменту истины — докладу перед Никитой Акинфиевичем Демидовым, человеком, перед которым трепетали даже княжеские чиновники.
Охрана при воротах узнала его, хотя в глазах мускулистых парней в чёрных мундирах с нашивками рода Демидовых читалось лёгкое удивление. Тимур понимал — его отсутствие затянулось. Торговый караван Аристарха Фадеева давно покинул Угрюмиху, а его, доверенного агента семьи, с ними не было.
«Одна ошибка — и клятва убьёт меня. Две — и Демидовы добавят от себя», — мрачно размышлял Черкасский, поднимаясь по мраморной лестнице главного дома.
Дворецкий, чопорный старик с военной выправкой, проводил его в малую гостиную, где обычно Демидов-старший принимал доверенных лиц. Тимур остановился у камина, невольно протягивая руки к огню. Хотя на улице был март, отчего-то его знобило, словно в глубоком ноябре.
— Вернулся наконец-то, — голос Дмитрия Демидова раздался от дверей так неожиданно, что Тимур едва заметно вздрогнул.
Наследник рода Демидовых, высокий мужчина лет тридцати пяти с аккуратно подстриженной бородкой и холодными глазами, вошёл неслышно, по-хозяйски оглядывая своего агента. За ним следовал отец — грузная фигура Никиты Акинфиевича с неизменным нефритовым перстнем на пальце заполнила дверной проём.
— Господин Демидов… Дмитрий Никитич, — Тимур поклонился сначала отцу, потом сыну. — Прошу прощения за задержку. Возникли непредвиденные обстоятельства.
— Непредвиденные? — Никита Акинфиевич опустился в кресло, жестом предлагая Тимуру сесть напротив. — Караван Фадеева вернулся неделю назад, но никакой конкретики от него мы не получили.
— Именно так, батюшка, — вставил Дмитрий, наливая себе бренди из хрустального графина.
Тимур нервно сглотнул, всё его тело напряглось. Это был момент истины.
— Всё просто. Я воспользовался возможностью, чтобы расположить к себе боярина и выяснить больше о происходящем в деревне.
— Платонов настолько доверчив? — в голосе Никиты Акинфиевича сквозило сомнение.
