— Мы хотели бы поговорить с несколькими студентами, которые упоминались как перспективные таланты. Например, Александр Зарецкий, — Полина достала небольшой блокнот, притворяясь, что сверяется со списком. — А также Андрей Кравцов, Елена Зуброва…
При упоминании этих имён лицо секретаря заметно напряглось.
— Боюсь, эти студенты больше не обучаются в нашей академии, — отрезала она. — Все они были отчислены в прошлом году.
— Отчислены? — «удивилась» Полина. — Но почему? Нам говорили, что они были одними из лучших…
— Я не располагаю подробностями, — женщина явно хотела закончить разговор. — Это внутренние дела академии.
— А когда именно произошли эти отчисления? — вмешалась Василиса, изображая научного консультанта. — Нам важно отразить точную хронологию в статье.
Секретарь неохотно заглянула в компьютер.
— Зарецкий был отчислен в феврале прошлого года за нарушение академической этики. Кравцов и Зуброва — в марте и апреле, соответственно, тоже с формулировкой о нарушении правил академии. Кажется, речь шла о недостойном поведении. Странно, что из всех наших учеников вас заинтересовали именно они.
Я отметил про себя, что отчисления предшествовали исчезновениям, о которых сообщалось в газетных объявлениях.
— Как жаль, — вздохнула Полина. — В таком случае, не могли бы вы порекомендовать других талантливых студентов для нашего материала?
— Вы знаете, — секретарь внезапно выпрямилась, — вы не первые журналисты, интересующиеся этими студентами. Неделю назад здесь был молодой человек из «Муромского обозревателя» с похожими вопросами.
— Правда? — Полина изобразила профессиональный интерес. — Возможно, нам стоит связаться с ним, чтобы обменяться информацией.
— Он оставил визитку на случай, если появится дополнительная информация, — секретарь порылась в ящике стола и достала небольшую карточку. — Вот, думаю, вам лучше координировать усилия с ним. А если все же хотите собрать материал для статьи, продублируйте ваш запрос и после его одобрения мы вернёмся к разговору. Пока это всё, чем я могу помочь!
Глядя ей через плечо я прочитал: «Северьян Правдолюбов, журналист Муромского обозревателя». Ниже шли контакты и адрес.
Полина приняла визитку с благодарной улыбкой.
— Вы очень помогли. Спасибо за ваше время.
Когда мы вышли на улицу, Полина триумфально сжала визитку.
— Видели, как я их? — она едва сдерживала возбуждение. — Я же говорила, что журналистское прикрытие сработает!
— Ты была очень убедительна, — признала Василиса, хотя в её глазах читалось лёгкое раздражение, — но важнее то, что мы узнали. Все эти студенты были отчислены до исчезновения.
— Нужно найти этого… Правдолюбова, — хмыкнул я. — Явный псевдоним… Если он проводил собственное расследование, у него может быть больше информации, чем у нас.
— И возможно, он окажется нашим союзником, — добавила Полина, всё ещё находясь под впечатлением от своего успеха. — Я чувствую, мы на правильном пути!
Я не разделял её оптимизма, но действительно, мы продвинулись в поисках. Теперь следовало навестить этого журналиста и выяснить, что ему известно о пропавших студентах.
Через десять минут мы расположились в небольшом кафе неподалёку от академии. Василиса заказала чай, а Полина, всё ещё пребывающая в приподнятом настроении после своего успешного дебюта в роли журналистки, выбрала пирожное со взбитыми сливками. Федот и Гаврила скромно отказались от всего, и я взял им по кружке сбитня.
Набрав номер с визитки, я поднёс магофон к уху. Долгие гудки сменились тишиной. Я набрал ещё раз — результат тот же.
— Не отвечает, — сообщил я, отложив устройство. — Придётся нанести ему личный визит.
— Может, он на задании, — предположила Полина, аккуратно счищая крем с верхней губы. — Журналисты ведут не самый предсказуемый образ жизни.
— Или избегает общения, — задумчиво произнесла Василиса. — Учитывая его интерес к пропавшим студентам, это может быть опасной темой.
Я кивнул, разделяя её опасения. Если наши предположения верны и за исчезновениями стоит кто-то влиятельный, вряд ли такому человеку понравится излишнее любопытство акулы пера.
Расплатившись, мы направились по указанному адресу. Путь занял около получаса. Район, который указал в визитной карточке Правдолюбов, оказался вполне приличным: ухоженные улицы, пятиэтажные дома из красного кирпича, небольшие аккуратные скверы. Ничего роскошного, но и не трущобы.
Его дом выделялся винтовой чугунной лестницей, ведущей на второй этаж снаружи. Поднявшись по ступеням, мы оказались перед дверью с номером 12.
Я постучал в дверь трижды и, не дождавшись ответа, толкнул её — она неожиданно легко поддалась. Первое, что бросилось в глаза — разбросанные бумаги и опрокинутый стул в прихожей. В нос ударил характерный запах горелого металла и дешёвого одеколона, смешанный с потом.
Все продуманные мной слова застряли в горле, когда я сделал два шага и застыл в дверном проёме гостиной. Мои брови поползли вверх, а рука всё ещё зависла в воздухе в приветственном жесте.
