Я обернулся к своему отряду и скомандовал, не оставляя простора для возражений:
— Ждите здесь и не входите в круг, что бы ни случилось.
Секунда, и я шагнул к центральному камню, прижал к нему обе ладони. Затем я тихо произнёс древнюю формулу активации на языке, который, вероятно, помнил только я. Рунические символы на камнях слабо засветились в предрассветной мгле, а затем погасли. Воздух внутри круга сгустился, став плотным, как вода.
Мегалиты загудели низким, почти инфразвуковым тоном, который проникал в самые кости, минуя уши. Я шагнул в центр круга, готовый к испытанию, которое предстояло пройти. Сила никогда не даётся даром. За неё всегда приходится платить — кровью, душой или свободой. По крайней мере, здесь плату возьмут загодя, не вешая на должника непосильное бремя.
Внешний мир исчез. Я видел бесчисленные лица — людей всех эпох, которые приходили сюда молиться и приносить жертвы своим богам, признавать власть своих правителей.
А затем я увидел своего противника — бесформенную фигуру, сотканную из тумана и плотной энергии. Слепок коллективной воли, судья и экзаменатор.
«Ты пришёл требовать власть?» — вопрос прозвучал не словами, а чистой мыслью, ударившей прямо в сознание.
«Я пришёл подтвердить то, что уже имею», — ответил я, выпрямляясь во весь рост.
Испытание началось без предупреждения. Я ощутил мощное давление на свой разум — волю древней сущности, созданной верой тысяч людей. Она пыталась подчинить меня, растворить моё «я» в коллективном сознании ушедших веков.
Я понимал, что бороться с этим потоком грубой силой было бы проигрышной стратегией. Вместо этого я направил свою волю, как меч, разрезающий волны. Я знал, что если проиграю этот поединок воли, моё сознание рассеется безвозвратно.
Мой разум атаковала волна чужих воспоминаний — боль, страх, отчаяние тысяч людей, живших и умерших вокруг этого святилища. Их страдания, их мольбы, их проклятия.
Я открылся этому потоку, принимая эту боль как свою собственную, признавая ответственность правителя за каждую слезу, пролитую его подданными.
Вторая атака была тоньше — искушение. Видения абсолютной власти, неограниченного могущества, божественного поклонения. Многие короли падали на этом этапе, превращаясь из защитников в тиранов. Я же просто улыбнулся этим видениям, помня уроки своего прошлого.
«Власть — это не привилегия, а бремя, — ответил я бестелесной сущности. — Корона — не украшение, а ярмо».
Финальное испытание было самым сложным — проверка решимости. Передо мной возникли образы всех, кого я потерял в прошлой жизни. Мои братья. Моя супруга Хильда, ушедшая слишком рано и оставившая меня вдовцом. Моя дочь Астрид, так похожая на Полину.
«Ты готов снова пожертвовать всем ради власти?» — спросило существо.
Я покачал головой:
«Не ради власти. Ради долга. Ради защиты тех, кто не может защитить себя сам. И я буду защищать их. От Бездушных и от самих себя. Потому что кто-то должен».
Долгий момент тишины, а затем — принятие. Сущность, порождённая мегалитами, признала меня достойным. Наши воли столкнулись в последний раз — не в борьбе, а в слиянии. Я победил в этом испытании так же, как победил в далёком прошлом, когда проходил подобное на пути к объединению земель своего мира под единой короной.
Когда всё закончилось, я почувствовал, как изменилась моя аура. Теперь она излучала неоспоримое право на власть, которое другие чувствовали инстинктивно. Мегалиты усилили естественное качество лидера во мне, превратив его в нечто большее — королевское присутствие, отзвук божественного права.
Я вышел из круга камней, на миг ощутив усталость. Это чувство прошло так же быстро, как и возникло.
Лица моих соратников выражали смесь недоумения и уважения. Даже Тимур, обычно сдержанный, смотрел на меня с новым выражением в глазах.
— Что… что происходило? — спросил он. — Ты просто стоял там несколько минут, словно в трансе.
— Не имеет значения, — ответил я просто. — Нам пора идти. У нас есть неоконченное дело.
Я знал, что теперь в присутствии моей усиленной ауры враги со слабой силой духа будут испытывать непреодолимый страх, а союзники — прилив храбрости. Я мог бы отдавать приказы, используя «императорскую волю», но сейчас это отняло бы у меня слишком много оставшихся сил.
Основываясь на своём опыте из прошлого мира, я понимал, что это лишь начало. Существовали и другие подобные естественные артефакты, способные не только усилить полученный дар, но и открыть новые. Найти их было бы неплохо.
Мы вышли на опушку леса, откуда открывался вид на усадьбу. Гаврила и Федот заняли позиции на холме, откуда просматривалась вся территория. Через прицелы своих винтовок они внимательно изучали укрепления.
Комплекс впечатлял своей мрачной основательностью. Старинная усадьба в классическом стиле с белыми колоннами и широкими окнами была окружена глухим трёхметровым забором с витками колючей проволоки наверху. На крыше главного здания я заметил троих снайперов, методично сканирующих окрестности.
— Вижу троих на крыше, — продублировал мои мысли Гаврила, не отрываясь от прицела. — Левого возьму на себя.
