Князь Аристарх Никифорович стоял у окна, глядя на раскинувшийся внизу город. Даже со спины было заметно, что с момента их последней встречи его состояние ухудшилось. Некогда ровная осанка теперь сгорбилась, а пальцы, сцепленные за спиной, подрагивали, выпуская тонкие струйки дыма. Сегодня на нём был тёмно-бордовый камзол с золотым шитьём, но ткань на манжетах уже начинала тлеть.
— Что на этот раз? — голос князя звучал хрипло, как будто изнутри его сжигала невидимая лихорадка. — Ещё какие-то подвиги нашего непотопляемого изгнанника?
— Нет, Ваше Сиятельство, — Сабуров подошёл ближе, но остановился на безопасном расстоянии. — Дело касается непосредственно Владимира. Только что на западном контрольно-пропускном пункте был зарегистрирован въезд Игнатия Платонова.
Веретинский резко обернулся, и его глаза блеснули нездоровым лихорадочным блеском. Кончики пальцев вспыхнули ярче.
— Отец этого выскочки осмелился явиться в мой город? — он издал короткий лающий смешок. — Какая… неожиданная удача.
Сабуров внутренне напрягся. Эта резкая перемена настроения князя от апатии к возбуждению была плохим знаком.
— Полагаю, он прибыл уплатить налог за сына, — осторожно пояснил граф. — Есть там один древний закон…
— Закон? — Веретинский снова рассмеялся, на этот раз громче и отрывистее. — С каких пор нас интересуют законы? Нет, Михаил, это судьба сама идёт нам в руки!
Он шагнул к столу, и документы на нём начали скручиваться от жара. Сабуров невольно отступил на шаг.
— Я хочу, чтобы ты немедленно организовал его захват, — князь говорил быстро, лихорадочно, словно боялся упустить мысль. — Действовать нужно тихо. Без лишнего шума. Старший Платонов станет идеальной приманкой, чтобы выманить сына из его крысиного гнезда.
— Выманить? — Сабуров не смог скрыть удивления. — Но разве мы не договорились подождать Гона, который…
— К дьяволу Гон! — рявкнул Веретинский, и пламя на его руках взметнулось выше. — Мы не можем полагаться на случайности, когда судьба сама вручает нам идеальное оружие! Платонов-младший сам явится сюда, если поставить ему ультиматум. А потом… — его глаза сузились, — потом мы с ним поговорим лично.
Сабуров почувствовал холодок, пробежавший по спине. Князь явно забыл о своём же решении дождаться Гона Бездушных. Эта переменчивость была опасным симптомом. Прогрессирующее неумение контролировать свой огненный Талант явно затрагивало и рассудок Веретинского.
— А если он откажется приезжать? — осторожно спросил Сабуров.
Улыбка, исказившая лицо князя, не предвещала ничего хорошего.
— Тогда его отец встретит очень медленную и болезненную смерть, — произнёс Веретинский с неприятной мечтательностью в голосе. — Публичную. С трансляцией. Чтобы сынок всё видел. Каждую… мучительную… секунду.
Последние слова он произнёс почти по слогам, и с каждым слогом пламя на его руках становилось ярче, постепенно охватывая предплечья.
— Будет исполнено, — склонил голову Сабуров, скрывая выражение лица. — Я немедленно отдам распоряжения городской страже.
— Действуй, — кивнул князь, возвращаясь к окну. — И не подведи меня на этот раз, Михаил. Моё терпение не безгранично.
Сабуров поклонился и быстро покинул кабинет, чувствуя, как по виску стекает холодная капля пота. В коридоре он замедлил шаг, обдумывая положение. Нестабильность князя становилась всё очевиднее и опаснее. А теперь ещё и этот необдуманный приказ, который мог спровоцировать открытый конфликт.
Выйдя на внутренний двор дворца, Сабуров остановился у фонтана, наблюдая за игрой света в струях воды. Время играло важную роль. Каждое решение требовало тщательного взвешивания последствий.
Он медленно направился к штабу городской стражи, обдумывая, какие именно приказы следует отдать и, что важнее, когда именно их следует выполнить.
Пётр Павлович Стремянников аккуратно расправил документы на столе гостиничного номера. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые зелёные шторы, создавал идеальное освещение для работы с бумагами. Шестидесятилетний юрист привык к определённому комфорту, но сейчас его заботило лишь одно — безупречность подготовленных документов.
Игнатий Платонов сидел напротив, внимательно изучая каждую страницу. Четверо бойцов заняли позиции у окон и двери, а неизвестный адвокату маг, подперев стену плечом, рассеянно пускал небольшие языки пламени между пальцами. На шкафу застыл ворон с чёрными, как смоль, перьями, чей внимательный взгляд немного нервировал опытного юриста.
Насколько адвокат знал, Платонов-старший заложил недвижимость во Владимире. Именно поэтому им пришлось остановиться в гостинице.
— Итак, Пётр Павлович, всё ли готово для нашего визита в канцелярию? — Игнатий отложил последний лист.
Стремянников прикоснулся к своему носу, острому, как у хищной птицы, и медленно кивнул.
