Операция заняла меньше десяти минут. Две группы одновременно ворвались через парадный и чёрный входы, третья заградительным огнём подавила окна. Внутри раздалось несколько коротких автоматных очередей, крики, звон разбитого стекла. Затем наступила тишина.
Вскоре вышел один из армейцев:
— Чисто, Владимир Сергеевич. Четверо уничтожены при сопротивлении, остальные повязаны.
Мы с Трофимовым вошли в трактир. Помещение напоминало поле боя — перевёрнутые столы, осколки бутылок, тела убитых, лужи крови. Пятнадцать человек лежали лицом в пол, со скованными за спиной руками.
— Оперативно работаете, — заметил Трофимов, наблюдая, как бойцы уводят задержанных. — Признаюсь, не ожидал такой эффективности от провинциального воеводы.
— У меня своеобразные методы, — ответил я, спускаясь по узкой лестнице в подвал.
— Я заметил, — сухо усмехнулся собеседник. — Вы ведь здесь меньше недели, а уже ликвидировали крупнейшую бандитскую группировку города, до которой ни у кого руки не доходили. Не говоря уже о том, что вскрыли солидный гнойник с коррупцией. Вы человек лихой, боярин Платонов, и шутить не любите, верно?
— Меня учили, что в ответ на атаку нужно бить без пощады до тех пор, пока враг не перестанет не просто шевелиться, а представлять хоть малейшую опасность, — равнодушно ответил я, отпирая тяжёлую дверь потайного хранилища.
Внутри мы обнаружили настоящий арсенал — десятки единиц огнестрельного оружия различных типов, от револьверов до винтовок и ружей, но моё внимание привлёк единственный тяжёлый пулемёт. Пускай и далеко не новый, а скорее всего списанный каким-то предприимчивым квартирмейстером Бастиона, он всё же мог усилить наш острог. Особенно, когда я скопирую его…
В дальнем углу помещения стоял старинный кованый сундук, запертый на массивный замок.
— Я полагаю, это то, что вы искали? — спросил Трофимов
— Именно, — кивнул я, обведя руками трофеи. — Это моя компенсация за беспокойство.
Затем я передал Трофимову саквояж Кабана со всеми документами кроме чеков.
— Здесь вся документация о взятках и «крыше», — пояснил я. — Имена, суммы, даты, документальные подтверждения. Капитаны Суходолов и Попов, замглавы Торгового приказа, двое судей. Этого должно хватить, чтобы провести основательную чистку.
Владимир осторожно открыл одну из папок, бегло просмотрел содержимое и уважительно покачал головой.
— Впечатляюще, боярин. Князь будет доволен, — он закрыл саквояж. — Ваши услуги Сергиеву Посаду неоценимы. Возможно, стоит обсудить дальнейшее сотрудничество?
— Возможно, — уклончиво ответил я, — но позже. Сейчас у меня есть более срочные дела.
Прежде всего, мне нужно было отдохнуть. Но Трофимову это знать было необязательно.
Попрощавшись, я проконтролировал погрузку трофейного оружия и сундука в Муромца и направился в знакомый дом в бедном квартале. В дороге Гаврила умудрился вскрыть сундук. Его содержимое не стало сюрпризом — внутри лежали золотые рубли, расфасованные по одинаковым мешочкам.
Коршунов открыл дверь после первого стука, словно ждал меня.
— Ну что, боярин, всё получилось? — спросил он, жестом приглашая меня войти.
— Дело сделано, — я опустился на стул, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно отступает.
Разведчик хмыкнул, вертя в руках пустую трубку:
— Ядрёна-матрёна!.. За сутки разметали самую крупную банду в городе… — он покачал головой с искренним восхищением. — Теперь на отдых?
— Нет, всё только начинается. Родион, поздравляю с назначением на должность главы разведки и контрразведки острога Угрюм. Отказ не принимается, — усмехнулся я, видя как Коршунов открыл рот от изумления. — А теперь твоё первое задание — придумай, как по максимуму извлечь пользу из ситуации с Онуфрием Большелапоффым. Этот ублюдок обязан принести выгоду Угрюму и при этом сполна расплатиться за содеянное.
Коршунов застыл, словно громом поражённый. Его худощавое обветренное лицо с глубокими морщинами выражало крайнее изумление, брови взлетели вверх, а пальцы сжали пустую трубку так, что побелели костяшки.
— Боярин… вы это серьёзно? — наконец выдавил он, подавшись вперёд. — Глава разведки? Я?
Я откинулся на спинку стула, наблюдая за его реакцией. Маленькая комната в бедном квартале, освещённая единственной тусклой лампой, создавала особую атмосферу доверительности, словно сама подталкивала к важным решениям и разговорам без лишних свидетелей.
— А ты думал, я шутки шутил, когда говорил, что предложу тебе работу? — ответил я. — У тебя идеальный профиль для этого дела: военная подготовка, опыт разведчика, уже налаженная сеть информаторов и полное отсутствие сентиментальности.
Коршунов медленно опустился на стул напротив меня, механически постукивая трубкой по столу. В его глазах читалась смесь недоверия и странного облегчения — словно человеку, долго блуждавшему во тьме, наконец указали путь.
— Но ведь… я даже не знаю, где находится ваш Угрюм, — произнёс он, потирая культю ноги — жест, который, как я заметил, был у него признаком глубокой задумчивости.
