К полудню у меня сложилась полная картина того, что сделала Полина за время моего отсутствия. Она не только выкупила первую группу должников, но и разработала целую систему учёта и проверки кандидатов.
Для каждого составлялось подробное досье, включающее сведения о профессиональных навыках, семейном положении, причинах банкротства и характере долгов. Особое внимание уделялось тем, кто имел полезную специальность и семью — такие люди с большей вероятностью оседали на новом месте надолго.
— Ты проделала огромную работу, — искренне похвалил я девушку, когда мы вышли на улицу перекусить в соседней кофейне.
Полина слегка покраснела:
— Я просто следовала плану. К тому же, это важное дело для всего Угрюма.
— Тем не менее, твоя организованность и методичность впечатляют, — я отпил горячий кофе. — Если дело пойдёт такими темпами, мы вскоре сможем подать заявку на статус Марки.
— Ещё одна хорошая новость, — Полина наклонилась ближе. — Я связалась с несколькими семьями из деревни под Владимиром, пострадавшей от нападения Бездушных. Они рассматривают возможность переселения в Угрюм.
— Отлично! — я довольно кивнул. — Если добавить их к выкупленным должникам и беженцам из скитов, которых собрал отец Макарий, мы легко превысим необходимый минимум для гарнизона.
Мы уже собирались вернуться в лавку, когда Полина, читавшая новости в магофоне, побледнела.
— Что случилось? — встревоженно спросил я.
— Кто-то разместил в Эфирнете обвинения против нас, — её голос дрожал от возмущения. — Утверждают, что мы под видом благотворительной акции по выкупу долгов фактически вербуем людей в рабство. Пишут, что Угрюмиха — это ловушка, откуда никто не возвращается.
Мой взгляд скользнул с побледневшего лица Полины на экрану её магофона, где красовались заголовки: «Рабовладельцы в Пограничье» и «Работорговля в новой обёртке».
— Покажи, — мой голос звучал спокойно, хотя внутри закипала холодная ярость.
Белозёрова протянула мне устройство, и я быстро просмотрел несколько публикаций. Намеренная клевета, точно рассчитанная на подрыв нашей репутации, могла серьёзно затормозить набор населения и получение статуса Марки. А без официального статуса разработка месторождения Сумеречной стали становилась невозможной.
— Нужно срочно обсудить это с Родионом, — сказал я, возвращая магофон девушке.
Час спустя мы собрались в его квартире. Лицо Коршунова, изрезанное морщинами, оставалось непроницаемым, но в глазах светился профессиональный интерес.
— Я узнал об этих публикациях ещё до вашего звонка, боярин, — начал он, постукивая пальцами по ручке трости. — Мои ребятки сразу дали знать, что в городе шумиха поднялась. Начал раскручивать ниточку, как только первые сообщения появились.
— И что удалось выяснить? — я подался вперёд, внимательно глядя на своего главу разведки.
— Информация впервые была размещена в Пульсе, — Коршунов достал потрёпанный блокнот и раскрыл его на нужной странице. — Эта соцсеть, как помойка. Все туда сливают негатив. Одновременно посты появились в нескольких группах, включая весьма популярную «Подслушано у Дворян — Сергиев-Посад». Причём заметьте: публикации произошли практически в одну и ту же минуту, с разницей максимум в полчаса.
— То есть это определённо спланированная акция, — задумчиво произнесла Полина, теребя прядь волос. — Но кому это выгодно?
— Я проанализировал тексты публикаций, — продолжил Коршунов. — И кое-что привлекло моё внимание. В них использовался очень характерный оборот — «вместо возвращения в лоно общества происходит современное закрепощение». Что-то в этой формулировке показалось мне знакомым.
— Ты знаешь, откуда она? — спросил я, ощущая, как напряглись мышцы шеи.
Такая точечная атака явно была направлена не просто на подрыв репутации, а на полную остановку нашей работы по набору жителей.
— Покумекав, я вспомнил, — Родион победно улыбнулся. — Эту фразу я видел в брошюрах Фонда Добродетели. Там они как раз хвалились, что «возвращают в лоно общества заблудшие души». Очень похожий стиль, не находите?
— А есть другие доказательства? — поинтересовалась Полина. — Одной фразы как-то маловато…
— Так точно, — отрывисто кивнул собеседник. — Поэтому я кинул клич своим информаторам. И кое-что уже всплыло. Есть у меня один мальчишка, работающий официантом в ресторане «Сказочный лебедь». Так вот он давеча подслушал интересный разговор. Некая дама обсуждала с солидным господином «наглого деревенщину из Пограничья». Забавное совпадение, не правда ли?
Я нахмурился, анализируя информацию. Если кто-то из представителей фонда действительно стоял за клеветой, это могло означать только одно: наша деятельность по выкупу должников напрямую задевала их интересы. Возможно, у них были свои планы на этих людей, и мы невольно перешли им дорогу.
— Есть ещё что-нибудь о даме из ресторана? — спросил я.
— Пока немного, — признался Родион. — Димка говорит, что она регулярно обедает в этом заведении. А самое любопытное, что ресторан находится буквально в пяти минутах от офиса Фонда Добродетели.
