Заполняющие сейчас улицы городов люди не понимают. Подлинный враг не предложит капитуляцию, не ответит на крик о пощаде. Он придёт, чтобы забрать души, уничтожить людей всех без исключения.
Но когда он придёт, я буду готов.
И первый отголосок грядущей бури — Гон. В самом этом явлении мне виделось много неясного. В моё время это была просто волна Бездушных. Она сносила всё на своём пути, двигаясь тупо и неумолимо словно лемминги или лососи на нерест.
Сейчас же я слышал совсем иное.
Организация. Управление. Тактика.
Словно это не орда чудовищ, а ведомая кем-то армия. А у любой армии есть свои цели и принципы, которым можно противодействовать.
Жаль, что к ним нельзя внедрить лазутчика или допросить какого-нибудь бздыха. От этой мысли я невольно усмехнулся. Многое бы тогда стало проще.
Но кое что сделать всё-таки можно.
Ещё до ареста Большелапоффа я начал собирать по крупицам информацию о Гоне, следуя древнему тактическому принципу: чтобы победить врага, его нужно изучить. Месть купцу шла своим чередом, как тележка, пущенная с горы, а вот к Гону следовало готовиться основательно.
Одну из таких ночей я провёл в библиотеке Сергиева Посада, куда за небольшую мзду меня пустила престарелая сотрудница, чтобы в тишине и спокойствии изучать различные документы.
Со вздохом закрыв очередную папку из архива, я потянулся всем телом. Затёкшие плечи и шея ныли от многочасового сидения в неудобной позе. Полина, задремавшая в кресле в углу библиотеки, вздрогнула от шороха страниц и подняла голову.
— Ты всё ещё работаешь? — она потёрла сонные глаза и взглянула на магофон. — Уже третий час ночи, — недовольно пробурчала девушка.
— Сейчас пойдём, — я взъерошил и без того растрёпанные волосы. — Завтра наверняка будет тяжёлый день.
— Нашёл что-нибудь полезное?
Я окинул взглядом стол, заваленный бумагами. Официальные отчёты Стрелецкого приказа. Свидетельства очевидцев. Исследования учёных княжеской академии. Ни один из этих документов не давал полного представления о Гоне, зато каждый привносил новую странность, не укладывающуюся в общую картину.
— Слишком много противоречий, — я помассировал переносицу. — Чем больше я читаю, тем меньше понимаю.
Полина подошла ближе, касаясь пальцами разложенных на столе бумаг.
— Тебе пора отдохнуть. Я могу помочь с поисками завтра.
— Хорошо, — я закрыл глаза на секунду, чтобы унять жжение. — Завтра займёмся этим вместе.
Утром я отправил Гаврилу и Федота на поиски Стрельцов-ветеранов, участвовавших в отражении предыдущего Гона. Трофимову я направил официальный запрос на документы о зонах и поселениях, уничтоженных в прошлый раз Бездушными. Михаил и Евсей остались охранять наше представительство. Полина вызвалась помочь с изучением тех материалов, что у нас уже имелись.
К полудню Гаврила вернулся с первой находкой — пожилым мужчиной с жёстким, обветренным лицом и пустым рукавом, заправленным в карман потрёпанного пиджака. Пахло от него дешёвой сивухой, но глаза оставались ясными.
— Степан Корнеев, служил на западной границе княжества во время последнего Гона, — представил его Гаврила. — Согласился побеседовать за небольшое вознаграждение.
Я указал ветерану на кресло напротив моего стола. Старый вояка опустился в него с тяжёлым вздохом, оценивающе разглядывая меня.
— Значит, вы тот самый воевода-людоед из Пограничья, о котором сейчас судачит весь город, — он хмыкнул. — Молодой совсем.
— Возраст не всегда отражает характер, — я налил ему чаю. — Вы участвовали в сдерживании последнего Гона?
— Зачем ворошить прошлое? — он настороженно посмотрел на меня. — Не к добру это.
— Чтобы подготовиться к будущему, — просто ответил я.
Тот понимающе кивнул и принял чашку левой рукой.
— Я пережил два Гона… И каждый раз думал, что не выберусь, — он качнул головой в сторону отсутствующей конечности. — Правую потерял в девяносто восьмом.
— Расскажите о том, что предшествует началу Гона. Есть ли какие-то признаки, предзнаменования?
Корнеев долго молчал, глядя куда-то поверх моего плеча, словно видел там призраков прошлого, потом медленно кивнул.
— Недели за две до начала звери уходят. Все разом, даже враги — вместе. Волки и олени, лисы и зайцы — бок о бок, в одном направлении. Тишина в лесу стоит мёртвая, — он нервно потёр шрам. — А потом приходят Предвестники
— Предвестники? — заинтересованно уточнил я, потому что в моём мире подобного не происходило.
— Высокие, тощие твари. Не похожи на обычных Бездушных. Умнее. Осторожнее. Не нападают, просто стоят и наблюдают. На холмах, у речек, на опушках. Стоят неподвижно сутками, иногда слегка покачиваясь, как камыш на ветру, — Корнеев передёрнул плечами. — Их пытались убивать. Только хуже выходило. Какая деревня такого пристрелит — той деревне и конец. После начала Гона он железно придёт прямиком туда и никого не оставит в живых.
Я подался вперёд и переспросил:
— Наблюдают?
— Кружат вокруг поселений, смотрят. Словно запоминают, — он сделал ещё глоток. — В нашем отряде был негласный приказ: никогда не трогать Предвестников.
