Утренний свет просачивался сквозь занавески, когда магофон на столе мелодично зазвонил. Я протянул руку и принял вызов, увидев на экране имя Родиона Коршунова.
— Началось, — произнёс он без приветствия, и я уловил нотки удовлетворения в его голосе. — Информация о связях Большелапоффа с бандой Кабана уже в Сыскном приказе. Вчера вечером в газете вышла статья о его прошлом мошенничестве в Нижнем Новгороде. Мои источники сообщают, что утром его уже вызвали на первый допрос.
Я отложил магофон и подошёл к окну. Улицы Сергиева Посада уже наполнялись торговцами и ремесленниками, спешащими на работу. Сколько среди них таких, как Большелапофф? Сколько прятали тёмные тайны за респектабельными фасадами лавок и магазинов?
— Заслуженная расплата, — ответил я, вспоминая, как этот купец пытался натравить на меня бандитов. — Держи меня в курсе.
Следующие несколько дней информация поступала регулярно. Коршунов умело дирижировал кампанией, заставляя думать каждого её участника, что идея исходит от него самого. Несколько анонимных писем в налоговый приказ, намёки о прошлых грехах купца, подброшенные нужным людям слухи о связях с преступными элементами — и механизм был запущен.
Родион действовал с размахом, и какой-то залихватской удалью, сплетая вокруг Большелапоффа паутину вроде бы разрозненных действий, ведущий к единому и закономерному итогу.
Сначала мне показалось даже, что Коршунов хочет произвести на меня впечатление, как на своего нанимателя. Но после понял, что бывший разведчик, что называется «засиделся» не имея ресурсов и возможностей, и сейчас «отрывается по полной», наказывая мошенника, с помощью его же методов.
Полина, управлявшая нашим представительством, сообщила, что к ним начали обращаться бывшие клиенты Большелапоффа.
— Люди боятся иметь дело с магазином, который в любой момент могут конфисковать, — объяснила она, перебирая счета. — Наша выручка выросла на сорок процентов за неделю.
К концу недели я лично наблюдал результаты нашей работы. Проходя мимо «Большелапоффа и сыновей», я увидел зияющие пустотой витрины. Магазин, ещё месяц назад работающий хоть как-то, превратился в унылое заброшенное место, окружённое аурой неудачи и краха.
— Банк начал процедуру взыскания, — сообщил мне Коршунов во время нашей следующей встречи. — После нашей схему с Сумеречником Онуфрий не смог внести очередной платёж. Пытался продать свой дом, но никто не предложил и половины реальной стоимости. Все боятся конфискации имущества по делу о мошенничестве.
Я отпил кофе и поморщился. Напиток ожидаемо оказался горьким. Прямо как и судьба, постигшая купца.
— Во времена моих предков предателям и заговорщикам рубили головы прямо на площади, — заметил я, отставляя кружку с отваром. — Теперь же приходится двигаться окольными путями, но результат тот же — справедливое возмездие.
Коршунов усмехнулся, в его глазах блеснул азарт старого вояки.
— Война прямая и тайная отличаются лишь инструментами, Прохор Игнатич, — ответил он, потирая ногу под столом. — Когда я командовал разведкой, мы тоже использовали различные закулисные манёвры. Не потому, что боялись прямого столкновения, а потому что так было эффективнее. Меньше жертв, больше результата.
Я кивнул, принимая его довод. В моём прошлом мире всё решалось проще: открытый вызов, честный поединок, ясный исход. Здесь же приходилось играть по иным правилам.
Вскоре операция достигла кульминации. Банк конфисковал имущество Большелапоффа, и я через подставных лиц выкупил магазин и склад за треть их реальной стоимости. Коршунов доложил, что наши агенты заметили подозрительную активность в доме купца — он явно готовился к бегству.
— Просто как прошлый раз, — усмехнулся Родион, передавая мне документы на новоприобретённую недвижимость. — В Нижнем Новгороде он тоже сбежал ночью, оставив кредиторов с носом. Но повтороно ему повернуть этот фортель не удастся.
В ту же ночь Коршунов позвонил снова:
— Мышеловка захлопнулась. Сыскной приказ взял его с поличным на Восточных воротах. При нём нашли сорок золотых рублей и фальшивые документы на имя Анатолия Кривошеина. Как вам такой финал истории?
Я смотрел на ночной Сергиев Посад из окна нашего представительства. Город спал, не подозревая о драме, разыгравшейся на его окраине.
— Достойное завершение, — ответил я, — но расплата — это лишь начало. Мы не просто мстили за прошлое, мы закладывали основы для будущего. Это магазин станет ещё одной опорной точкой для Угрюма.
Положив магофон, я подумал о Нижнем Новгороде, где остались обманутые Онуфрием-Остапом многочисленные люди. Стало бы им легче, узнай они, что этот мерзавец получил по заслугам?.. Возможно.
Как я и говорил: «Торговая война — это всё равно война, а войны я не проигрываю». Никогда.
Судьба Большелапоффа послужит предупреждением для тех, кто считает возможным безнаказанно действовать против меня и моих людей. В этом мире, полном интриг и тёмных секретов, приходится осваивать новые методы войны. Но цель остаётся прежней — победа, абсолютная и безоговорочная.
