Медведев остался в машине для охраны транспорта и обеспечения быстрой эвакуации. Я глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. Впереди нас ждал самый сложный этап операции — проникновение в само здание и поиск Святослава.
— Начинаем, — скомандовал я, и первым переступил порог, вступая в полумрак служебного коридора.
В прошлой жизни мои люди называли этот момент проникновения на вражескую территорию «объятиями Хель» — никогда не знаешь, удастся ли вырваться из них живым. Но, как и тогда, я ощущал только обострение чувств и предельную ясность мыслей.
Почти сразу мы оказались в полутёмном коридоре. Воздух здесь пах дезинфекцией и чем-то ещё — тяжёлым и гнетущим, как в старых больницах. Первое, что бросилось в глаза — металлические решётки, перегораживающие коридор через каждые пятнадцать-двадцать метров. Система напоминала тюремную или психиатрическую лечебницу строгого режима.
Внимательный осмотр первой же решётчатой двери открыл следующую картину: артефактные замки, которые могут быть открыты как специальным ключом, так и удалённо — с поста охраны.
Продвигаясь вдоль основного коридора, мы заметили справа от нас небольшое ответвление. Карпов осторожно выглянул и указал в глубину этого бокового прохода:
— Там, в конце, охранный пункт. Судя по всему, оттуда контролируют все решётки в этом крыле.
Я занял позицию за углом и тоже посмотрел. Действительно, метрах в тридцати виднелось помещение с прозрачной стеной из толстого стекла. Внутри виднелись двое охранников, расслабленно наблюдавших за коридором.
— Отсюда нам к ним не попасть, — задумчиво прошептал я, анализируя ситуацию. — Туда нет прямого доступа отсюда. Вход с другой стороны, за решёткой.
— Да я их и так достану, — Гаврила опустился на одно колено, снимая с плеча длинный чехол. — Расстояние около тридцати метров.
— Разреши, воевода, мозги им слегка проветрить, — Федот тоже достал снайперскую винтовку. — Сработаю ладно, не переживай.
Я с удивлением посмотрел на своих бойцов.
— А винтовки-то откуда? Я на их счёт распоряжений не давал.
— Так оно ж, боярин, вы сами говорили — готовиться ко всему, — ухмыльнулся Федот, накручивая глушитель. — Вот мы и заготовили.
— Запасливые… суслики, — покачал я головой, но внутренне порадовался их предусмотрительности. — Ладно, работайте. Только синхронно, чтобы второй не успел тревогу поднять.
Охотники заняли позиции в начале бокового коридора, используя угол как прикрытие, и прицелились. Они переглянулись, беззвучно отсчитывая. Я заметил, как оба задержали дыхание, а затем практически одновременно нажали на спусковые крючки. Приглушённые глушителями хлопки слились в один звук. Через стекло было видно, как головы охранников дёрнулись, а тела обмякли в креслах.
— Чисто, — доложил Гаврила, не отрываясь от прицела.
— Нужно забрать ключи у тех, — я указал на застеклённое помещение. — Карпов, останешься там и будешь осуществлять разблокировку и блокировку проходов.
Получив один из амулетов связи, тот понятливо кивнул.
Трофейного ключа, взятого у курящего охранника хватило, чтобы преодолеть первую решётку, а дальше Карпов скинул убитых с кресла и принялся за дело, по команде открывая нужные нам секции.
Мы двинулись вглубь комплекса, планомерно проверяя каждое помещение. В коридоре встретился молодой охранник, которого Евсей мгновенно оглушил ударом рукояти пистолета. Ещё одного, пытавшегося достать оружие, я устранил сам — быстрым броском ножа в шею.
Мы преодолели три запертых решётчатых двери, постепенно углубляясь в недра здания. За последней из них обнаружился лестничный пролёт, ведущий вниз.
— Подвал, — тихо констатировал очевидное Михаил.
Спустившись, мы оказались в ещё более мрачном коридоре с бетонными стенами и редкими лампами, заполненными светокамнями, под потолком. По обе стороны тянулись металлические двери с небольшими смотровыми окошками. Это место напоминало настоящую тюрьму — сырую и зловещую.
— Что там, воевода? — прошептал Евсей.
— Карцер, — с ощутимой злостью в голосе ответил я, заглядывая в одно из окошек. — Здесь держат тех, кто не хочет подчиняться.
Пустая комната без окон, голые стены, на полу — тонкий матрас. Дверь в соседнюю камеру была открыта, и на одной из стен виднелись засохшие бурые пятна.
— Кровь, — я прикоснулся к стене.
— Воевода… — привлёк моё внимание Михаил, указав на тяжёлую резиновую дубинка лежащую на полу.
Я почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Эта так называемая «лечебница» была лишь ширмой для пыток и насилия. Здесь мучили и ломали людей, превращая их в безвольных рабов. Елецкий и его приспешники заслуживали не просто поражения — они заслуживали смерти.
— Слушайте внимательно, — мой голос стал жёстким. — Меняем правила. Никакого сочувствия к персоналу больницы. Всю охрану ликвидировать. Они знали, что здесь творится, и всё равно продолжили работать.
Бойцы молча кивнули, в их глазах я видел такую же холодную решимость. В дальнем конце коридора послышались голоса. И мы бесшумно сократили дистанцию, ожидая появления врагов.
