— Приехали, воевода, — голос Безбородко вырвал меня из раздумий.
Я поднял взгляд и невольно присвистнул. Здание Имперского коммерческого банка представляло собой двадцатиэтажную башню из чёрного стекла и полированной стали. Фасад украшал огромный герб — двуглавый орёл с короной, в лапах которого вместо традиционных скипетра и державы красовались стилизованные монеты. У парадного входа дежурила охрана в строгих костюмах с едва заметными выпуклостями под пиджаками — явно вооружены.
— Жди здесь, — бросил я водителю, выходя из машины. — Постарайся не уснуть.
— Так точно, — усмехнулся Степан.
— Тут такие виды, что сон и не идёт, — поддакнул ему Гаврила.
Автоматические двери бесшумно разъехались передо мной, впуская в прохладное нутро банка. Мрамор, хрусталь, приглушённый свет дорогих светильников — всё здесь кричало о солидности и надёжности. И о том, что здесь не место воеводам из Пограничья, которым срочно нужны безумные суммы денег.
Но выбора у меня не было. Либо я найду эти проклятые пятьдесят семь тысяч, либо мои люди встретят Гон с пустыми магазинами.
В просторном лобби меня встретила девушка в строгом деловом костюме — явно секретарь или помощница. Она мило улыбнулась, оглядев мою не самую презентабельную для такого места одежду — простой тёмный костюм без особых изысков.
— Боярин Платонов? — уточнила она, сверившись с планшетом. — Ваше Благородие, Артём Николаевич вас ожидает. Прошу за мной.
Мы поднялись на лифте на двенадцатый этаж. Коридор здесь был обставлен с претензией на роскошь — картины в золочёных рамах, мягкие ковры, приглушённый свет создавал атмосферу солидности и достатка. У массивной двери девушка остановилась и постучала.
— Войдите! — раздалось изнутри.
Кабинет начальника отдела по работе со знатными клиентами оказался просторным, но без излишеств. Панорамное окно выходило на оживлённую магистраль, вдоль стен тянулись книжные шкафы с подшивками финансовых журналов и экономических трудов. За рабочим столом поднялся молодой мужчина лет тридцати — Артём Николаевич Стремянников собственной персоной.
Племянник моего юриста оказался полной противоположностью дяде. Если Пётр Павлович был сухощав и аскетичен, то Артём выглядел типичным успешным банкиром — раздобревший, ухоженный, с аккуратно подстриженными и зализанными назад тёмными волосами, в дорогом костюме, который сидел как влитой. Карие глаза за стёклами очков в модной оправе смотрели внимательно и оценивающе. В движениях чувствовалась уверенность человека, привыкшего оперировать большими суммами.
— Ваше Благородие, рад знакомству, — уверенно и без заискивания произнёс он, протянув руку для рукопожатия. Хватка оказалась крепкой, но без показной силы. — Дядя предупредил о вашем визите. Присаживайтесь, будем решать вашу проблему.
Я устроился в кожаном кресле напротив. Артём вернулся за стол, открыл перед собой какие-то файлы.
— Дядя обрисовал ситуацию в общих чертах, но я бы хотел услышать детали от вас, — начал он, сцепив пальцы в замок. — Пятьдесят семь тысяч рублей — серьёзная сумма. На какие цели?
— Закупка боеприпасов для обороны от Гона, — ответил я прямо. — Через две недели начнётся нашествие Бездушных, а мой острог должен защитить не только своих жителей, но и окрестные деревни.
Банкир кивнул, что-то быстро печатая:
— Понятно. Благородная цель, но банк в первую очередь интересует ваша платёжеспособность. Давайте оценим активы. Недвижимость?
— Дом в Угрюме, но это скорее крепкая изба, чем особняк. Земельный надел при остроге.
— Движимое имущество?
Я прикинул запасы Эссенции: 163 крошечных кристалла, 48 малых, 32 средних, 4 крупных и 4 гигантских. Суммарно выходило на…
— Кристаллы Эссенции на шесть с половиной тысяч рублей.
— Неплохо, Прохор Игнатьевич. Что-то ещё?
— Личный автомобиль «Муромец», оружие…
— Стоп, — Артём поднял руку. — Оружие в военное время как залог не рассматривается. Слишком высок риск утраты. Что ещё?
Я задумался. По большому счёту, больше ничего ликвидного у меня не было. Месторождение Сумеречной стали раскрывать нельзя, трофеи с Мещёрского капища давно проданы или использованы.
— Понимаю, — Артём откинулся в кресле, сняв очки и протерев их. Жест, удивительно похожий на привычку его дяди. — Буду с вами откровенен, Прохор Игнатьевич. Ваш залог покрывает лишь одну шестую запрашиваемой суммы. Я могу отправить запрос на выдачу кредита, но на девяносто пять процентов уверен, что вы получите отказ. Ваших активов недостаточно для обеспечения такой суммы. Да и что касается лично вас… Я могу говорить откровенно?
— Разумеется.
— Я проанализировал ваши данные с помощью нашего стандартного алгоритма. Обычно эта информация не сообщается клиенту, но у нас особый случай. Алгоритм слишком низко оценивает вероятность вашего… — он замолчал, подбирая слово, — выживания.
Я стиснул зубы. Ожидаемо, но всё равно неприятно.
