Кабинет министра военной промышленности встретил нас запахом машинного масла и пороха. За столом, заваленным чертежами и образцами боеприпасов, сидел худощавый мужчина лет пятидесяти с острыми чертами лица и пронзительным взглядом. Седые виски и прямая военная выправка выдавали в нём кадрового офицера.
— Лука Михайлович, позволь представить — Боярин Прохор Игнатьевич Платонов, мой добрый друг, — Терновский хлопнул меня по плечу с такой силой, что я пошатнулся. — Восходящая звезда Пограничья, можно сказать.
Квашнин поднялся, протянул сухую жилистую руку:
— Боярин Квашнин. Наслышан о ваших подвигах, господин Платонов. Мещёрское капище, дело с князем Тереховым… — его глаза сузились. — И чего же хочет «восходящая звезда Пограничья»?
Я решил говорить прямо, без обиняков:
— Моему поселению требуются порох и капсюли в больших количествах. А также высокотехнологичное оружие — гранатомёты, миномёты, мощная взрывчатка, всё, что поможет защититься от массированной атаки.
Министр откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок. Его взгляд стал ещё более пронзительным:
— Вот как? И зачем воеводе, прошу простить мою прямоту, захолустной деревни такой арсенал? Собрались устроить маленькую победоносную войнушку? Соседей пощипать?
В его голосе слышалось недоверие, но я уловил и профессиональный интерес военного.
— В отличие от Московского Бастиона, я не смогу отсидеться за высокими стенами с автоматическими турелями, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Пограничье пострадает от Гона, и люди умрут, если я не смогу обеспечить их безопасность. У меня нет роскоши выбирать между дипломатией и силой. Только сила.
Квашнин медленно кивнул. В его взгляде появилось что-то похожее на уважение. Военный понимал военного.
— Нужно помочь хорошему человеку, — вклинился Терновский, подмигивая коллеге. — Тем более, это погасит тот должок, связанный с инцидентом на полигоне… Помнишь, кто замял дело?
Министр военной промышленности поморщился:
— Всё ты рыбку ловишь в мутной водичке, Игнат, но ладно, долг платежом красен.
Он повернулся ко мне.
— Говорите конкретно — что и в каких количествах?
Я достал из кармана блокнот с расчётами:
— Две с половиной тонны пороха и восемьсот тысяч капсюлей для начала.
Мысленно я прикидывал — это позволит изготовить примерно восемьсот тысяч патронов. Должно хватить моим бойцам и людям Ракитина, чтобы продержаться во время Гона. По собранной мной информации — минимальный расход составляет сто пятьдесят-триста патронов на человека на одно боестолкновение. Стрельба по подвижной цели требует пятисот патронов, а отработка навыка стрельбы в движении — полторы тысячи. Правда, Бездушные не будут прятаться и уворачиваться, что облегчает задачу. С другой стороны, эти твари и не умрут после первого попадания.
В голове всплыла одна меткая фраза, увиденная в Эфирнете: «Патронов много не бывает. Бывает или очень мало, или просто мало, но больше уже не утащить». Это очень точно описывало наше положение. Сколько бы боеприпасов у нас не оказалось, их всё равно будет недостаточно.
Решив начать с базовой потребности, я пока не уточнял цены на гранатомёты и взрывчатку.
— Солидный заказ, — присвистнул Квашнин.
— Лука, для своих какая цена выйдет? — улыбнулся Терновский и многозначительно посмотрел на коллегу.
Тот хмыкнул и начал считать на калькуляторе:
— Так… Порох — две с половиной тонны по тринадцать рублей за килограмм… Тридцать две тысячи пятьсот. Капсюли — семьсот восемьдесят тысяч по три с половиной копейки… Двадцать восемь тысяч ровно. Итого шестьдесят тысяч пятьсот рублей. Округлим до шестидесяти.
Я едва не поперхнулся. А ведь эта сумма даже не включала в себя латунь и свинец для изготовления патронов… На счету у меня лежало чуть-чуть больше трёх тысяч рублей — всё, что у меня имелось в настоящий момент. Где взять ещё пятьдесят семь тысяч? Но показывать слабость было нельзя.
— Я выпишу чек на три тысячи в качестве задатка, — сказал я, доставая чековую книжку. — Остаток переведу банковским переводом при получении груза.
Квашнин скептически приподнял бровь:
— И на какой банк чек?
— ИКБ.
— Игнат, ты ручаешься за своего друга? — министр повернулся к Терновскому.
Тот тяжело вздохнул, но кивнул:
— Ручаюсь. Если что — покрою из своего кармана.
А в глазах у него читалось: «Если ты меня так подставишь, я тебя живьём сожру!»
Я заполнил чек и протянул Квашнину:
— Поставка нужна срочная. Максимально срочная. Гон начнётся через две недели.
Министр замер с чеком в руках:
— Откуда информация? Моя разведка ничего такого не докладывала.
— Мои люди уже видели Предвестников. Минимум трое в разных точках вокруг поселения.
— Чёрт, — выругался Квашнин. — Значит, мои гаврики запоздали с данными. Ладно, завтра утром вышлю груз. Но запомни, Платонов, — его голос стал жёстким, а глаза превратились в две ледышки, — если до меня дойдут слухи, что какая-то захолустная деревня в Пограничье торгует армейским порохом, у тебя будут такие колоссальные проблемы, что Гон покажется ласковым майским дождём. Я лично прослежу, чтобы тебя закопали так глубоко, что и археологи не найдут.
