Металл их оружия вспыхнул жаром в одно мгновение. Сталь стволов раскалилась добела, испуская волны палящего воздуха, а рукоятки пистолетов начали плавиться прямо в руках нападавших. Расплавленный металл потёк между пальцев, словно огненная лава, приваривая ладони к оружию.
Первый крик прорезал воздух — высокий, животный вопль человека, чья плоть горела заживо.
— Аааа! Руки! Мои руки! — верещал здоровенный детина, тряся кистями с прилипшими кусками металла.
За ним последовали другие. Бандиты дёргались, пытаясь сбросить превратившиеся в пытку пистолеты, но расплавленная сталь намертво сцепилась с кожей. Запах палёного мяса ударил в ноздри.
— Маг! Он маг! — панически заорал другой, пытаясь стряхнуть с ладоней остатки рукояти пистолета.
Один из нападавших упал на колени, судорожно пытаясь стряхнуть с руки огненное месиво, которое ещё недавно было пистолетом-пулемётом. Другой катался по земле, держа перед собой обугленные обрубки того, что когда-то были пальцами. Третий просто стоял в шоке, глядя на собственные ладони, где металл и плоть слились в единое целое.
Евсей не терял времени. Выскочив с другой стороны машины, он короткой очередью снял того, кто пытался достать запасное оружие. Ещё двое получили по контрольному в ноги — упали, корчась на земле.
Но я ещё не закончил. Расплавленный металл на их руках послушно откликнулся на мою волю. Трансформация материи — детская забава для Мастера с двумя стихиями. Жидкая сталь потекла, растягиваясь, формируя широкие скобы. Ещё мгновение — и металлические оковы вонзились в землю, намертво пригвождая руки бандитов.
— Какого хера⁈ — взвыл один из них, дёргая прикованную конечность.
Кто-то из уцелевших потянулся к голенищу сапога — наверняка за ножом или пистолетом. Я сделал два быстрых шага и с разворота ударил носком ботинка в челюсть. Хруст ломающейся кости, брызги крови, и бандит завалился набок, издавая нечленораздельные звуки.
— Лежать! — рявкнул я на остальных. — Дёрнется кто — превращу в шашлык!
Эффект превзошёл ожидания. Даже те, кого я не приковал, попадали на землю, боясь пошевелиться. Только невысокий плотный мужчина с крысиным лицом, покрытом оспинами, попытался изобразить браваду:
— Ты чё творишь, ублюдок⁈ Мы из полиции! Из миграционного подразделения! Ты на государевых людей руку поднял! Тебя теперь в бараний рог согнут! Начальство наше…
Евсей молча подошёл к нему и шустро обыскал. Через пару секунд он выдернул из внутреннего кармана удостоверение. Развернул, показал мне. Действительно, соответствующие корочки на имя Семёна Норкина — говорящая фамилия для такой физиономии.
— Интересно, — протянул я, забирая документ. — И с каких это пор сотрудники миграционного подразделения устраивают вооружённые нападения на мирных граждан?
— Мы… мы проверку проводили! — забормотал Крысин. — Нелегальная вербовка рабочей силы! Противодействие при исполнении!
— Проверку? С таким количеством оружия? — я присел на корточки рядом с ним. — Знаешь, что я думаю? Думаю, кто-то неплохо заплатил вам за эту «проверку». Кто-то, кому очень не понравилось, что их бизнес могут порушить.
Крысиное лицо дёрнулось, но он упрямо мотнул головой:
— Не знаю, о чём ты! Мы по приказу начальства!
— Безусловно, — я поднялся. — С начальством вашим отдельный разговор будет. А пока полежите тут, подумайте о своём поведении.
Оставив Евсея приглядывать за пленными, я направился к корчме. Возле её стен лежало двое мёртвых, безуспешно пытавшихся взять здание штурмом.
Внутри царил разгром — опрокинутые столы, разбитая посуда, многочисленные отверстия в стенах. Стоило мне ступить внутрь, как меня сразу окликнули:
— Воевода! — хрипло выдохнул Михаил. — Вовремя вы! Как услышали шум движка, сразу решили, это наша кавалерия!
Он прижимал к плечу окровавленную тряпку — пуля прошла навылет, задев мышцу. Ярослав хромал, опираясь на стену — в бедре темнело пятно крови. Как бы не задели артерию… Но оба были на ногах, оба улыбались.
— Держитесь, парни. Сейчас та самая «кавалерия» прискачет. С минуты на минуту.
Анна Павловна сидела на полу, прижимая к груди голову Савельева. Её строгое платье было забрызгано кровью, но сама она выглядела невредимой. А вот управляющий…
Никита лежал без сознания, дыхание хриплое, прерывистое. Рубашка на груди пропиталась кровью — пуля попала куда-то в район лёгкого. Плохо. Очень плохо.
— Он прикрыл меня, — тихо сказала Листратова, поглаживая виски раненого. — Когда началась стрельба, оттолкнул в сторону. А сам…
Я опустился рядом, проверяя пульс. Слабый, но есть. Осторожно приподнял окровавленную ткань — входное отверстие небольшое, но выходного не видно. Пуля застряла внутри.
— Нужен целитель. Срочно.
Снаружи послышался шум моторов, визг тормозов. Через несколько секунд в дверях появились полицейские с оружием наготове.
— Всем оставаться на местах! — заорал сержант, но осёкся, увидев меня. — Боярин Платонов?
— Здесь есть раненые, — отрезал я. — Нужна неотложная медицинская помощь. Живо!
За полицейскими в корчму вошёл Трофимов. Окинул взглядом разгром, задержался на окровавленном Савельеве, перевёл взгляд на меня.
