— Вы арестованы по обвинению в организации преступной группы, вымогательстве, покушении на убийство и превышении должностных полномочий.
Суходолов вскочил, опрокинув стакан:
— Да вы что, охренели? Я офицер пограничной службы! Вы не имеете права!
— Имеем, — холодно отрезал Трофимов, показывая ордер. — Подписан княжеской канцелярией. Руки за голову, и без глупостей.
Дверь соседнего кабинета распахнулась, оттуда выскочил молодой лейтенант с пистолетом в руке:
— Стоять! Всем стоять! Что здесь происходит?
Дуло смотрело прямо на меня. Глупый мальчишка, решил геройствовать. Я даже не стал напрягаться — просто протянул руку и сжал пальцы. Металл пистолета послушно откликнулся на мою волю, сминаясь, уплотняясь. Через секунду в руке лейтенанта остался бесформенный брусок стали.
— Что за… — он в ужасе уставился на то, что осталось от оружия.
— Садись и не мешай взрослым разговаривать, — посоветовал я.
Парень попятился и рухнул на стул. А Суходолов, воспользовавшись заминкой, попытался выхватить что-то из ящика стола, но я оказался быстрее — пинком вбил стол в грудную клетку противника, прижав его к стене. Тот засипел, морщась от боли, а я дёрнул стол на себя, разворачивая его боком. Содержимое выдвинутого ящика оказалось весьма произаичным: бумаги, деньги и ещё один пистолет.
— Нехорошо хвататься за оружие в присутствии представителей закона, — покачал я головой. — Могут неправильно понять.
Трофимов кивнул полицейским. Те скрутили Суходолова, несмотря на его брань и угрозы. Усадили на стул, пристегнули наручниками к подлокотнику.
— Вы пожалеете об этом! — рычал старший лейтенант. — У меня есть покровители! Вы не знаете, с кем связались!
— Вот об этом и поговорим, — я придвинул стул и сел напротив. — Про покровителей особенно интересно. Но начнём с простого. Ваши люди сегодня напали на моих сотрудников. Почему?
— Не знаю, о чём вы, — буркнул Суходолов, отводя взгляд.
— Норкин уже всё рассказал, — заметил Трофимов. — Так что отпираться бессмысленно.
При упоминании фамилии подчинённого Суходолов дёрнулся. Помолчал, соображая, потом выдавил:
— Ну и что? Проводили проверку незаконной деятельности. Они оказали сопротивление…
— Хватит врать, — оборвал я. — Норкин рассказал про вашу схему с беженцами. Берёте деньги за левые пропуска. Но меня интересуют детали. Кто стоит над тобой? Или, например, что происходит с теми, кто не может заплатить полную сумму?
Суходолов упрямо молчал. Пришлось применить более убедительные аргументы. Я взял со стола металлическую пепельницу, и она начала медленно сгибаться в моих руках, превращаясь в плотный шар.
— Знаешь, человеческая голова по структуре не сильно отличается от этой пепельницы, — заметил я как бы между прочим. — Интересно, с каким звуком она будет сминаться?
— Вы… вы не посмеете! — в голосе Суходолова появились истерические нотки. — Здесь полиция!
— Которая отвернётся в нужный момент, — подсказал Трофимов. — Несчастный случай. Неизвестный маг напал на подозреваемого ещё до ареста. Очень печально. Очень!
Суходолов дёрнулся в наручниках, но продолжал упорствовать. Что ж, придётся применить более действенные методы.
—
Эффект был почти мгновенным. Зрачки Суходолова расширились, дыхание стало прерывистым. Для наблюдателей это выглядело как паника человека, сломленного страхом. На самом деле древняя сила правителей подавляла его волю, заставляя говорить.
— Мы стрижём деньги со всех: обеспеченных и бедняков. Просто с последних мы берём всё. Кто, сколько может дать. Десять рублей, двадцать, тридцать…
— И пускаете их в город?
— Нет, — охотно ответил собеседник. — Говорим, что повезём окольными путями, чтобы стража не заметила. Грузим в фургоны и везём в старый карьер. Место тихое и далеко от города. Тела там не найдут.
В комнате повисла тишина. Даже видавшие виды полицейские выглядели шокированными.
— Убиваете, — не спрашивал, а констатировал я.
— Гон всё спишет, — равнодушно отозвался Суходолов. — Кто потом разберёт, от чего они погибли? Скажем, что Бездушные напали на нелегалов за городом. Никто не подкопается.
Мерзость. Хладнокровное убийство десятков, сотен людей. И всё ради чего? Ради жалких грошей?
— Сколько? — мой голос прозвучал глухо. — Сколько людей вы так убили?
— Я не считал. Может, человек пятьдесят. Может, больше…
Трофимов отвернулся к окну. По его сжатым кулакам было видно, что он еле сдерживается. А я продолжил допрос:
— Теперь о тех, кто может заплатить нормальную сумму. Пятьдесят, сто, двести рублей. Их вы пускаете?
— Да, но не просто так. Пропуск нужно оформить официально, а для этого нужна определённая подпись сверху. Я подаю рапорт, что такой-то человек оказал особые услуги княжеству, заслуживает поощрения в виде временного вида на жительство. И этот рапорт подписывают.
— Кто подписывает?
— Боярин Уваров, — равнодушно ответил он. — Никон Ильич. Он курирует нашу службу от городской управы.
