— Это может дать нам преимущество, — согласился я. — Да и тем более мы так или иначе собирались это сделать. Просто из-за гона идею пришлось отложить в долгий ящик.
Александр вдруг засиял от нового озарения:
— А знаете, что ещё можно сделать? Начать программу с детьми! С вашими учениками — Егором, Матвеем, Аглаей. Растущие организмы намного пластичнее, они легче адаптируются к изменениям. Малые дозы Реликтов в сочетании с физической подготовкой, и через пять-десять лет у нас будет целое поколение усиленных воинов!
— Нет, — отрезал я, и мой тон заставил алхимика вздрогнуть. — Дети — это будущее Угрюма, а не подопытные кролики. Они и так рискуют, осваивая магию. Мы не будем подвергать их дополнительной опасности ради призрачных выгод через десятилетие.
— Простите, воевода, — смутился собеседник. — Я увлёкся возможностями и не подумал об этической стороне.
— Вот именно, — мой голос смягчился. — Мы не Фонд Добродетели. Давай лучше подумаем о специализированных отрядах из взрослых бойцов дружины. Дать абсолютно всем бойцам полный комплекс улучшений не получится. Дорого, сложно и непрактично.
Молодой человек с облегчением кивнул:
— Да, это более разумно. Можно создать группы с разной специализацией. Разведчики и диверсанты — им нужна выносливость от Агнолии и скорость реакции от Мараники. Штурмовики — прочность от Костяницы и сила от комплекса Перелиста с Харнецией.
— А снайперам? — поинтересовался я.
— О, для них есть особый Реликт — Соколиный взор. Редкое растение, похожее на василёк, но с серебристыми лепестками. Экстракт временно обостряет зрение до невероятной степени. Если применить нашу методику, можно добиться постоянного эффекта — снайперы смогут различать цели на расстоянии километра!
— Интересно. А что насчёт животных? — я вспомнил о патрулирующих вокруг острога конных разъездах.
Зарецкий оживился ещё больше:
— Превосходная идея! Методика должна работать и на животных. Представьте — кавалерия на конях с укреплёнными костями и повышенной выносливостью. Они смогут нести всадников в полной броне на огромные расстояния без усталости!
— «Адская кавалерия», — усмехнулся я. — Звучит впечатляюще. А что с массовым применением?
— Для всего гарнизона можно разработать безопасные одноразовые стимуляторы. Никаких постоянных эффектов, но на два-три часа боец получит прибавку к одному параметру — силе, скорости или выносливости. Риск минимальный, а в критической ситуации может спасти жизнь.
Я развернулся к окну, мысленно прокручивая перечисленные возможности. Впечатляющий список, но что-то в глубине души заставляло настораживаться. Воспоминания о подопытных из лечебницы Фонда всплыли в памяти — их нечеловеческая скорость и жестокость, механистичные движения, потерянные взгляды тех, кто утратил рассудок.
— Скажи честно, — проговорил я, изучая лицо алхимика. — Где та черта, за которой мы превратимся в создателей монстров вместо защитников людей?
Зарецкий замер, и я увидел, как в его светло-карих глазах промелькнуло понимание. Видимо, тот же вопрос не давал ему покоя.
— По-моему, всё просто, — пожал плечами собеседник. — Пока человек может сказать «нет» и отказаться от улучшений без вреда для здоровья — мы на правильном пути. Вдобавок Фонд превращал людей в оружие, — с горечью произнёс алхимик. — А мы даём бойцам возможность лучше владеть своим оружием. Чувствуете разницу? Мы не меняем душу — мы укрепляем тело, чтобы душа могла проявить себя полнее.
— Надеюсь, все так это и воспримут, — я покачал головой. — Однако есть риск социального расслоения. Усиленные бойцы могут возомнить себя выше обычных людей.
— Это реальная опасность, — согласился Александр. — Нужна строгая дисциплина и правильное воспитание. Может, стоит подчеркнуть, что улучшения — это не только привилегия, но и бремя? Больше силы — больше ответственности?
— Да, именно так… Скажи, есть риск того, что улучшения потребуют постоянной поддержки? Вдруг без регулярного приёма поддерживающих зелий эффект исчезнет?
— По моим расчётам, после полной перестройки клеток эффект должен быть постоянным. Но вы правы — нужны долгосрочные наблюдения. Начнём с небольшой группы и будем следить.
Я встал и подошёл к окну, глядя на вечерний Угрюм:
— Есть ещё проблема саботажа. Наши враги наверняка попытаются украсть исследования или уничтожить их.
— Можно вести записи шифром, — предложил алхимик. — И хранить ключевые компоненты отдельно. Даже если украдут часть данных, без полной картины они бесполезны.
— И последнее — церковь. Отец Макарий человек разумный, но что скажут другие священники о наших «богохульных» экспериментах?
Зарецкий помрачнел:
— Это может стать серьёзной проблемой. Хотя… Можно представить это как использование божьих даров — Реликтов — для защиты паствы от порождений тьмы. Разве не в этом долг праведных людей?
— Посмотрим, как пойдёт, — я повернулся к алхимику. — Александр, это потрясающая работа. Ты и Анна проделали невероятное исследование.
