Всё началось, когда я понял истинную природу новой тактики Кощея. Лорд не просто атаковал наши умы — он использовал захваченных людей как живые подслушивающие устройства. Едва заметные в магическом зрении чёрные нити в аурах жертв были признаком контроля. Охранник у моего кабинета, случайные прохожие на улицах — любой мог стать невольным шпионом.
И тогда я решил обратить это оружие против самого Кощея.
Вчерашнее совещание с Борисом и Зарецким было тщательно срежиссированным спектаклем. Я специально выбрал время, когда рядом дежурил тот самый охранник с едва заметными признаками ментального воздействия. Каждое слово было взвешено, каждая интонация отрепетирована.
«Боеприпасы на исходе. Если урежем пайки вдвое, протянем неделю», — говорил Борис с идеально подобранной тревогой в голосе. «Ничего, сдюжим как-нибудь», — вторил ему я, изображая усталость и отчаяние. А кульминацией стало заявление Зарецкого о последней гранате.
На самом деле в подвалах острога хранилось достаточно боеприпасов на несколько недель интенсивных боёв, ведь наш оружейных цех работал без остановки. Продовольствия тоже хватало. Однако доступ к этим складам имели только те, чьи умы я постоянно защищал
Самым сложным оказалось техническое исполнение модифицированной гранаты. Когда я объяснил Зарецкому замысел, алхимик сразу загорелся идеей, но предупредил о трудностях. Нужно было снизить концентрацию активного вещества ровно настолько, чтобы сократить длительность эффекта, но при этом сохранить все внешние признаки — запах, цвет дыма, первичные симптомы воздействия. Зарецкий провёл полночи за расчётами, подбирая идеальную пропорцию.
Расчёт был точен. Мы знали, что Лорд начнёт штурм не сразу — ему нужно время, чтобы убедиться, что маги действительно исчезли и подтянуть все силы. Поэтому «погасили» мы магов за пять часов до предполагаемой атаки. К моменту, когда армия Бездушных увязнет под стенами, наши чародеи почти полностью восстановятся, но для Кощея они всё ещё будут выглядеть беспомощными.
Самой рискованной частью плана был наш выход из острога. Мы с Ярославой и Крестовским выбрались под покровом предрассветных сумерек, когда враг бросил все свои орды на штурм.
Аркалий оказался ключом к успеху. Я вручил Матвею амулет, взятый когда-то у Черкасского в бою. Ярослава получила один трофейный скрамасакс убийцы из Гильдии Целителей, а мне достался второй. Пока мы держали при себе аркалий, наши магические сигнатуры были полностью скрыты от восприятия Кощея.
Но главным козырем стала его собственная самоуверенность. Связываясь с умами жителей Угрюма, Лорд открывал двустороннний канал. Он был настолько уверен в своём превосходстве, что не подумал о возможности обратного отслеживания. Во время одной из массированных ментальных атак я смог зацепиться за эту связь и проследить её до источника.
Кощей находился в трёх километрах к северо-западу от острога. Логично — полководец всегда выбирает позицию, с которой может контролировать ход боя.
Первые четверть часа мы двигались скрытно, пробираясь через лес, но потом наткнулись на внешнее кольцо охраны — два десятка Стриг, расположенных так, чтобы перекрывать все подходы. Я знал, что как только Бздыхи увидят нас, их предводитель тотчас узнает о нашем присутствии. Выбора не было — пришлось убрать аркалий и атаковать.
Бой был коротким и яростным. Ярослава обрушилась на тварей вихрем стали и ветра, её эспадрон пел смертельную песню. Крестовский в боевой форме крушил врагов с первобытной яростью. Я же методично пластал ублюдков глефой из Сумеречной стали.
Как я и предполагал, бой не мог остаться незамеченным. Я почувствовал, как внимание Кощея обратилось в нашу сторону. Больше скрытность не имела смысла.
— Под землю, быстро!
Я активировал
Мы мчались в каменном коконе со скоростью скачущей лошади. В отдалении я чувствовал вибрации на поверхности — топот тысяч ног, устремившихся к месту прорыва. Кощей бросал подкрепления, но мы опережали их.
Время играло против нас. Либо мы успеем добраться до Лорда и уничтожить его, либо он развернёт свою армию обратно для преследования или же Угрюм падёт без поддержки трёх сильнейших магов острога.
Жребий брошен.
Игнатий Платонов стоял на северной стене Угрюма, окружённый двумя десятками магов острога. Ветер трепал его седые волосы, а в груди бушевала гремучая смесь гордости и тревоги. Прохор — его мальчик, его наследник — отправился на безумно опасную вылазку прямо в логово врага. Вместе с Ярославой Засекиной и этим странным Крестовским, чьё прошлое вызывало у старого аристократа инстинктивное беспокойство.
