В конце беседы Николай II, хмурясь, несколько минут всматривался в колонки цифр и графики производства. Захлопнув папку, слегка подрагивающими руками зажёг папиросу, взглянул на великого князя полными тоски глазами.
– Дорогой дядюшка, Наш брат Вильгельм заверил Нас в вечной дружбе между Германией и Россией. Вена же никогда не рискнёт ссориться с нами в одиночку. Мы ознакомим Михаила Николаевича и Сергея Михайловича с твоим аналитическим докладом, а летом обсудим его на Государственном совете. Мы благодарны тебе за старания, которые ты положил во благо Отечества.
Вернувшись домой, сын покойного императора Александра II Освободителя повернулся лицом к иконе и перекрестился. «Прости меня, Господи, я не вижу иного выхода. Прости меня, брат Сашка, если сможешь, но Россия дороже твоих сыновей…»
Во второй половине мая Владимир Александрович на борту крейсера «Светлана» совершил морское путешествие по Балтике и высоким заполярным широтам. Выйдя из Петербурга, крейсер обогнул Скандинавский полуостров, доставив в Кольский залив члена царской семьи и его многочисленную златопогонную свиту.
Здесь, в Екатерининской гавани состоялись торжества по случаю открытия коммерческого порта Александровск. По завершении мероприятия «Светлана» доставила Владимира Александровича в Архангельск, откуда великий князь спустя пару дней отправился в Москву и далее в Петербург.
В июне произошло событие, о котором старший лейтенант Муромцев умолчал по причине полного незнания о нём, и которое едва не разрушило многие начинания Владимира Александровича. Любимая женщина Алексея Алексеевича, графиня Зинаида Богарне неожиданно отошла в иной мир, оставив великого князя наедине с его винным погребом.
Генерал-адмирал впал в депрессию и уныние и в один прекрасный момент нажрался вусмерть на пару с мужем своей покойной любовницы, герцогом Евгением Лейхтенбергским. Попойка аукнулась весьма печальными последствиями для обоих – Алексея Александровича с трудом откачали лучшие доктора столицы, а его собутыльника через месяц жестоко избили нанятые охранкой бандиты. Герцог Лейхтенбергский до конца своих дней остался прикованным к кровати инвалидом и спустя пару лет скончался в бедности и полном одиночестве.
«Чёрт бы тебя побрал с твоим гипнозом! Я чуть не угробил своего родного брата! Сам, своими руками! – Сидя у постели генерал-адмирала, Владимир Александрович долго не мог прийти в себя, мысленно ругая вселенца на чём свет стоит. Незваный гость предпочёл не вступать в спор, ожидая, пока хозяин тела слегка поостынет и будет способен мыслить логически. – Господи, за что?! За что ты послал мне такие испытания?!»
Риторический вопрос великого князя так и повис в информационном поле планеты без ответа. Младший братец потихоньку оклемался, окончательно восстановившись где-то к середине июля, как раз к похоронам наследника престола. Владимир Александрович, справившись с переживаниями и душевными метаниями, извинился перед Муромцевым и взялся «обрабатывать» ещё одного своего племянника, Михаила.
Несостоявшийся император Михаил Александрович хорошо поддавался гипнотическому воздействию извне. Как, впрочем, различным соблазнам и всяческим плотским искушениям. Наработав кое-какой опыт, великий князь мог бы с лёгкостью внушить племяннику любую программу, в том числе и программу самоуничтожения, после чего Михаил покончил бы с собой в любой момент. Либо убил бы того, на кого ему укажет гипнотизёр. Всё остальное стало, как говорится, делом техники.
Механизм смены власти был запущен сразу же после скоропостижной смерти на Кавказе самого младшего сына императора Александра III, Георгия Александровича. Тело покинувшего этот бренный мир цесаревича было доставлено в столицу и после всех положенных религиозных ритуалов было погребено в Петропавловском соборе рядом с саркофагом отца. Наследником престола, вплоть до рождения у Николая сына, автоматически стал Михаил Александрович, четвёртый сын Александра III.
Чтобы избежать непредвиденных осложнений, Владимир Александрович назначил на 9 июля (по новому стилю) начало военных манёвров, в которых были задействованы почти все гвардейские полки. Учения планировалось провести в окрестностях Царского Села, а по их окончании устроить императорский смотр и парад, переходящий в банкет-фуршет.
После неожиданной кончины Георгия манёвры приостановили на неделю, но не отменили. Задействованные в учениях нижние чины в массе своей во время похорон цесаревича оставались в полевых лагерях, занимаясь тактикой и огневой подготовкой.
Манёвры возобновились во второй половине дня 15 июля, и под их предлогом солдаты гвардейских полков ночью взяли Царское Село в двойное кольцо. Таким образом, утром 16 июля великий князь имел за своей спиной силу в несколько тысяч надёжных штыков и сабель, и никто не подозревал, что своим присутствием гвардейцы обеспечивают успех государственного переворота.
Стук в дверь вырвал из объятий Морфея Владимира Александровича и его супругу.
– Ваше высочество! Ваше высочество, проснитесь! Ваше высочество! Это подполковник Аверин!
