человек. Поэтому через день они не воспрепятствовали отходу русских с поля беспримерно жестокой битвы, залитого кровью и заваленного тысячами трупов людей и коней. Построившись двумя походными колоннами, между которыми разместили раненых, 26 трофейных пушек и 10 знамен, русская армия, растянувшись на 7 верст, несколько часов шла перед позициями пруссаков, но великий полководец так и не решился атаковать ее. Битва под Цорндорфом не была победой русских – поле битвы осталось за Фридрихом II (а в старину – это главный критерий победы на поле боя), но Цорндорф – это и не поражение. Императрица Елизавета по достоинству оценила происшедшее: посредине вражеской страны, вдали от России, в кровопролитнейшем сражении с величайшим тогда полководцем русская армия сумела выстоять. Это, как говорилось в рескрипте императрицы, «суть такие великие дела, которые всему свету останутся в вечной памяти к славе нашего оружия».
Кампания 1759 года примечательна двумя сражениями русской армии, которую возглавил 60-летний генерал граф П. С. Салтыков. Десятого июля прусская армия под командой Дона перерезала путь русским под деревней Пальциг, на правом берегу Одера. Быструю атаку пруссаков отбила пехота, а контратака русских кирасир – тяжелой конницы – довершила дело: пруссаки бежали, потери русских были впервые меньше, чем у противника, – 5 тыс. против 7 тыс. человек.
Битва с Фридрихом произошла 1 августа под деревней Кунерсдорф неподалеку от Франкфурта-на-Одере. Ситуация Цорндорфа повторилась: Фридрих опять зашел в тыл русской армии, отрезав ей все пути к отступлению. И снова пруссаки стремительно атаковали русских во фланг. Но на этот раз положение сражающихся было несколько иным. Русские войска занимали позиции на трех высотах-холмах: Мюльберг (левый фланг), Большой Шпиц (центр) и Юденберг (правый фланг). Справа в резерве стояли союзные войска австрийцев. Фридрих атаковал левый фланг русских, и весьма успешно: корпус князя А. М. Голицына был сбит с высоты Мюльберг, и прусская пехота устремилась через овраг Кунгруд на холм Большой Шпиц. Смертельная угроза нависла над русской армией. Потеря центральной позиции вела к неминуемому поражению. Прижатая к берегу Одера, русская армия оказалась бы обреченной на капитуляцию или истребление.
Командующий войсками Салтыков вовремя дал приказ стоявшим на Большом Шпице полкам развернуться поперек бывшего фронта и принять удар вышедшей из оврага прусской пехоты. Так как хребет Большого Шпица был узок для построения, то образовалось несколько линий обороны. Они вступали в бой по мере того, как гибли передние линии. Это была кульминация битвы: если бы пруссаки прорвали линии, Большой Шпиц пал бы. Но, как пишет современник, хотя противник «с неописанным мужеством нападал на наши маленькие линии, одну за другой истреблял до основания, однако, как и они, не поджав руки, стояли, а каждая линия, сидючи на коленях, до тех пор отстреливалась, покуда уже не оставалось почти никого в живых и целых, то все сие останавливало сколько-нибудь пруссаков». Попытка сбить русские позиции в центре с помощью кавалерии Зейдлица также не удалась – русско-австрийская кавалерия и артиллерия отбили атаку. Пруссаки начали отступление. Общие потери 48-тысячной армии Фридриха достигали 17 тыс. человек, 5 тыс. пруссаков оказались в плену. Трофеями русских и австрийцев стали 172 орудия, 26 знамен. Русская армия потеряла 13 тыс. человек. Это было так много, что Салтыков не решился преследовать впавшего в панику Фридриха II и в шутку сказал, что еще одна такая победа, и ему одному придется идти с палочкой в Петербург сообщать о победе.
