В конце своей жизни Елизавета часто болела. Неумеренный образ жизни, любовь к тяжелой, жирной пище, нежелание лечиться – все это приблизило конец веселой прожигательницы жизни. Она все чаще уединялась в Царском Селе. Столь обязательные прежде для всех маскарады, поездки, спектакли прекратились. С ужасом смотрелась в зеркало вчерашняя божественная красавица и не узнавала себя – ведь она думала, что будет прекрасной всегда! Смерть пришла к ней в Рождество – 25 декабря 1752 года. Многие опасались прихода к власти ее племянника Петра Федоровича. Придворная камарилья во главе с Шуваловыми понимала, что тотчас по вступлении на трон нового государя все они лишатся влияния, власти и доходов. Поэтому обсуждались планы устранения Петра от власти посредством возведения на престол его сына, семилетнего Павла Петровича (очень любимого покойной Елизаветой), при назначении в регенты супруги великого князя Екатерины Алексеевны. Были и сторонники просто высылки семьи Петра Федоровича за границу, в Голштинию, откуда он был привезен в Россию в 1742 году. Но смерть Елизаветы Петровны в Рождество 1761 года оказалась для заговорщиков неожиданной, и Петр III беспрепятственно стал Императором Всероссийским.
Наследник престола Петр Федорович за долгие годы жизни в России так и не сумел стать русским, патриотом России. Все русское было ему чуждо, все немецкое, особенно прусское, наоборот, было ему ближе и роднее. При этом он не скрывал своих симпатий к прусскому королю Фридриху II, с которым в этот момент вела войну Россия. И как только Петр Федорович стал императором Петром III, он резко изменил политику России, пошел на заключение невыгодного для России мира с Фридрихом. Он намеревался начать войну против Дании – давней обидчицы его родной Голштинии, переодел русскую армию в прусские мундиры, стал насаждать в войсках непривычные для них прусские порядки.
Внешнеполитические симпатии нового императора, его демонстративное пренебрежение русскими обычаями, православной верой, да еще в сочетании с характерной для Петра прямолинейностью, экспансивностью, очень сильно вредили его репутации в глазах общества и гвардии. Между тем, при ином, не таком вызывающем поведении Петра III, он мог бы упрочиться на троне и стать весьма популярным в обществе. Уже первые его указы говорили о понимании Петром насущных проблем страны.
Девятнадцатого февраля 1762 года Петр III издал манифест о секуляризации церковных земель, которые (как и доходы с них) отныне переходили к государству. Для управления этими землями учреждалась Коллегия экономии. При этом значительная часть крепостных церкви становилась свободна от крепостной зависимости. Наконец, третий указ Петра III освободил русских людей от страха стать жертвами доносчиков. Отныне и навсегда запрещалось кричать «Слово и дело!» – магическую формулу публичного объявления доноса, после которой полиция была обязана хватать всех, на кого укажет кричавший «Слово и дело!» доносчик. Закрывалась наводившая страх на поколения русских людей Тайная канцелярия – орган политического сыска. Функции сыска были переданы в Сенат. Однако эти выдающиеся по своим последствиям указы не способствовали упрочению позиций самого Петра III. Люди воспринимали его скорее эмоционально, чем прагматично, видели в нем «тирана», низвергателя «добрых установлений доброй матушки Елизаветы», хотя этот человек не был ни жестоким, ни злым, не пролил ничьей крови, а оказался, в сущности, лишь жертвой неблагоприятных обстоятельств, а также собственной самонадеянности и легкомыслия.
Почти до самого конца своего царствования он был убежден, что пользуется всеобщей поддержкой. Он казался каким-то нелепым, странным, случайным на русском троне человеком. Необузданный и взбалмошный, он, приняв во всем объеме безграничную власть тетушки, не был в состоянии контролировать события, быть политиком, осознавать себя российским самодержцем. Фигура Петра III драматична. Ему не повезло с судьбой, страной. Если бы он остался в Голштинии, то, наверное, прожил бы долгую жизнь и умер бы, оплаканный своими добрыми подданными, как примерный герцог. Но он попал в Россию, и за ним упрочилась репутация ненавистника России, любителя муштры, самодура и глупца. Но все же если каждый человек – хозяин своей судьбы, то Петр распорядился ею бездарно. Нужно согласиться с Екатериной, как-то написавшей, что «у Петра III-го первым врагом был он сам».
