— Зато тебе не грозит отмороженный зад, повелитель, — без доли смущения заявила Ланта и уселась на могильную плиту, изящно расправив складки нежно-голубого платья. Одеяние было занятным — две полосы ткани, перекинутые через точеные плечи и скрепленные на талии золотым шнуром. Сказать, что фигура девушки в таком виде больше выглядела раздетой, чем одетой, — это ничего не сказать. На присыпанной снежком и залитой лунным светом могильной плите почти раздетая Ланта выглядела столь чужеродно, что казалась видением. Хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться в ее реальности. Еще больше хотелось ущипнуть ее. Я на миг застыл, в очередной раз пораженный совершенством черноволосой красавицы. Белоснежная кожа мерцала при свете луны, волосы спадали свободными волнами на спину и плечи, глаза сияли звездами, а губы… я сглотнул.
— Ланта!
— Прости, — она рассмеялась. — Привычка.
Кархан зарычал и уселся у ног чаровницы, злобно посматривая на меня.
— Зачем ты его с собой таскаешь?
Кархан оскалился, Ланта погладила его по голове, словно собачонку.
— Он верный.
Я покосился на бывшего наставника. Человеческого в нем почти не осталось, кажется, он окончательно переродился. Слишком долгое и непрерывное нахождение рядом с темным артефактом смертельно опасно, а мой бывший учитель недостаточно силен, чтобы сопротивляться. Но к демонам Кархана, я пришел не для того, чтобы размышлять о его судьбе.
— У меня к тебе вопросы, — я тоже сел на камень.
— Я тебя слушаю, повелитель.
После того, как я отпустил Ланту, прятать ее не приходилось, теперь она могла принимать любую форму или просто исчезать до той поры, пока я ее не позову своей волей и кровью. Совершать призыв в Бастионе я не рискнул, слишком много магистров, могут заподозрить неладное. А мне не хотелось раскрывать свой козырь. Зато теперь представилась возможность.
— Во-первых, как мне избавиться от этого, — я расстегнул куртку и показал на медальон ловцов. — Ты можешь его снять?
— Увы, — она покачала головой. — Ты уже и сам понял, что это ошейник, мой повелитель, но в нем магия Бастиона. Снимет лишь тот, кто надел.
— Вот паскудство, — выругался я. — А так надеялся. Совсем никакого шанса?
Ланта развела руками.
— Я мало знаю о светлой магии, мой властелин, мне она чужда.
— Ладно, проехали, без тебя разберусь, — огрызнулся я. — Тогда что ты знаешь об этих тварях? — я как смог живописал ей прозрачно-серых монстров, которых видел днем.
Лантаарея задумалась. Поперечная морщинка пересекла ее лоб, когда она нахмурилась.
— Ну же, — поторопил я молчащую девушку. — Ау, детка, не спи! Это у тебя впереди вечность, а я состарюсь, пока ты вспомнишь!
— Я ищу совпадения, — задумчиво протянула она. — Но…
— Но?
— Но ближе всего твое описание к марашерам. Правда, их не существует.
— Да ладно? — приподнял я бровь. — Эти несуществующие зверушки сегодня утром чуть не откусили от меня пару кусков. Для воображаемых у них весьма материальные и дурно пахнущие клыки!
— Марашеров описывал древний летописец в манускрипте сотворения, — так же хмуро отозвалась Ланта.
— Так, — я потер озябшие ладони. — А теперь еще раз и по-человечески. Без своих книжных заумностей.
— Глупый Лекс, — неожиданно закудахтал Кархан.
— Убери свою живность, не то я его убью. Что за летопись сотворения? Какой-нибудь древний и жутко запутанный трактат для светлых умников?
— Там описаны круги сотворения, — Ланта пожала плечами, словно говорила о всеобще известном факте. — Разве ты этого не знаешь?
— Круги сотворения?
Я задумался, пытался выудить из памяти жалкие крохи воспоминаний. Тухлый орк, и почему я так плохо учился?
— Кажется, это что-то из культа древних богов? — напрягся я. Ну да, точно. Древние боги, которых чтили до Богини равновесия. Их храмы до сих пор остались в империи, как и жалкие горстки их приспешников. Помнится, в одном из таких храмов мы оказались, когда меня вытащили из застенок Лаора. И там же я провел ночь с Одри, будь она неладна…
Да что со мной? Сколько можно ее вспоминать?
Это все от слишком длительного воздержания, отсутствие нормального секса плохо сказывается на моих мозгах.
Вернусь и отымею сразу двух подавальщиц. Или трех.
— Мой господин, кажется, немного отвлекся? — насмешливо протянула Ланта.
— Я велел тебе не копаться в моей голове? — разозлился я.
— Даже и не собиралась, мой властитель. Просто когда ты думаешь о… сношении, у тебя глаза темнеют. И на лице появляется такое выражение, м-м-м, как бы это сказать…
— Хватит! — оборвал я. — Так что там с древними богами?
— Тысячи лет назад они пришли в наш мир и сотворили человека.
— Ну, это понятно, — махнул я рукой. — Лавры сотворения все боги приписывают себе, хотя никто не может этого доказать. Пока ничего нового.
— Древних богов было двое, хотя они были едины, — Ланта откинула с плеча темную прядь. — Их культ запретили еще и потому, что по преданию боги пришли из Огненного мира. Жрецы Богини равновесия считают, что это была Изнанка.
— Они были демонами?
— Богами, — пожала плечами Ланта. — В трактатах они названы так. Домыслы могут быть любыми.
Я махнул рукой.
— Ладно, дальше.
