Одри хотела закричать, но осеклась. Мужчина… Черная рубашка ловцов. Кожаные ремни на теле и правой ноге, удерживающие оружие. Волосы закрыты платком, концы завязаны сзади. Мундир небрежно отброшен в сторону. Сердце замерло, а потом понеслось вскачь, сорвавшись с цепи.
Ей был знаком этот разворот плеч. Эти мягкие прикосновения пальцев. И наклон головы. Одри зажмурилась так отчаянно, что перед закрытыми веками поплыли красные круги. Она боялась принять желаемое за действительное. Но…
Открыла глаза. Моргнула, всматриваясь в полумрак. И мужчина повернул голову.
— Лекс… — имя прозвучало вздохом. — Лекс! Это ты!
Он заломил бровь таким знакомым жестом, что у Одри подогнулись ноги.
— Лекс! Лекс, неужели я нашла тебя! О, Богиня! — она дернулась, забыв, что прикована к стене. И заговорила, торопясь, нервничая, спеша сказать ему. — Лекс! Мы искали тебя! Искали! Ты пропал, и ни одной весточки, мы думали, тебя убили! — Мужчина смотрел без эмоций, и Одри беспокойно дернулась. — Лекс, ты меня слышишь? Ты… Ты что, не узнаешь меня?
— Я вас впервые вижу.
От его спокойного голоса девушка дернулась и снова облизала губы. Ловец же задумчиво повертел в руках какой-то крюк.
— Что? Впервые видишь? Но… — она задышала, пытаясь успокоиться. — Богиня! Ты потерял память! Все забыл, да? Это все объясняет! Объясняет, почему ты пропал, почему не подавал весточек… Мы искали тебя!
Лекс усмехнулся так привычно, что Одри снова вздрогнула. А потом подошел и срезал шнуровку на ее платье, распахивая ворот, под которым белела нижняя сорочка.
— Лекс, что ты делаешь?
Одри затаила дыхание.
— Снять надо, — пожал он плечами. — Ткань мешает, пропитывается кровью, неудобно.
— Что? — Одри дернулась. — Ты с ума сошел? Ты что… собираешься делать?
Он снова пожал плечами и вернулся к столу.
— Или сразу на стену? — кинул на Одри оценивающий взгляд. — И возни меньше…
— На стену? Лекс, ты совсем спятил? — вскрикнула пленница. — Я ни в чем не виновата! Я заплачу штраф!
— На вас столько преступлений, что штраф уже не поможет.
— Да о чем ты? — она дернула прикованными руками. — Лекс, я же Одри! Ты должен меня вспомнить! Я не знаю ни о каких преступлениях. Ты что, совсем меня не помнишь?
— Нет.
— Но как же… — она закусила губу. — Мы же… То есть я… О, Богиня! — Она выдохнула, пытаясь собрать расползающиеся мысли. Эмоции бушевали штормом, и сосредоточиться было так сложно! Но… Это же Лекс! Она все-таки нашла его! — Ты должен меня вспомнить! — убежденно произнесла девушка. — Мы познакомились осенью, когда я пришла к вам с Армоном. — Богиня, если он ничего не помнит, то как она расскажет ему о том, что с ними произошло? — Мы… мы с тобой…
— Что?
Он подошел ближе, остановился на расстоянии шага. Синие глаза смотрели изучающе.
— Мы… Мы были почти женаты, — чуть слышно пробормотала Одри. — Но древнему обычаю.
— Да? — он медленно осмотрел девушку с ног до головы. — Неужели? Мне кажется, вы не в моем вкусе. Сомневаюсь, что выбрал бы вас в жены.
Одри почувствовала, как щеки заливает краска гнева и стыда. Похоже, что даже без памяти Лекс остался редкостным мерзавцем!
— А ты и не выбирал, — огрызнулась она. — Я тебя обманула.
— Вот как. Значит, к вашим преступлениям можно засчитать еще одно? — усмехнулся Лекс. — Обман достопочтимого ловца с целью… м-м-м, что там с целями?
— Гнилье смрадное! Лекс, да очнись же! Никакой ты не достопочтимый ловец…
— О-о-о, вы еще и ругаетесь? — присвистнул он. — А пытались изобразить честную девушку. Вот так и проявляется все ваше преступное нутро.
— Я не преступница! — от злости и беспомощности хотелось кричать и топать ногами. — Это ты чернокнижник, убийца и вор, а не я!
— Ого, — он щелкнул языком. — Вижу, к длинному списку ваших прегрешений можно добавить и попытку опорочить блюстителя порядка. Боюсь, здесь уже не стена, а как минимум дыба.
— Богиня! — Одри застонала. — Лекс, я не пытаюсь тебя опорочить, я говорю правду!
— Видимо, вам это в новинку, от того так плохо получается.
— Лекс! — Одри снова облизала пересохшие губы. — Послушай меня. Давай ты снимешь эти браслеты? — она потрясла вздернутыми руками. — И мы поговорим? Я тебе все расскажу… Что ты делаешь?
Он все-таки раздвинул ткань, оголяя девушке плечи. Посмотрел, прищурившись. Одри замерла. Очень медленно Лекс поднял ладонь и провел пальцем линию от шеи до левой ключицы и дальше — во впадинку. Одри затаила дыхание.
— Клеймо, пожалуй, поставлю вот здесь, — сказал он. — Кожа тонкая, это хорошо, заметнее будет.
— Клеймо? О чем ты?
— Преступное тавро, — любезно пояснил он.
— Лекс! Ты должен мне поверить! Я говорю правду! Я не виновата, ну, то есть… я не преступница! И мы с тобой знакомы, мы даже…
— Что?
— Мы… У нас было… Было…
Он придвинулся еще ближе, так что почти коснулся прикованной девушки.
— Было? И что же у нас было?
— Все, — Одри отчаянно сжала ладони.
— И вы полагаете, что, поверив в нашу близость, я вас отпущу? — голос Лекса стал вкрадчивым.
— Я говорю правду.
— Даже если и так, — голос еще мягче, ниже, с чуть слышными хриплыми нотками. — Даже если между нами действительно что-то было, я этого не помню.
