Ни подстилки или лавки, чтобы сесть, ни тюфяка, ни удобств. Зато был стол, на котором тускло блестели пыточные инструменты. И жуткая стена напротив с какими-то крюками и штырями. Одиночная лампа, что отбрасывала на камни длинные пугающие тени, и полумрак за кругом тусклого света. И Одри не могла поверить, что она стоит здесь и смотрит на все это. Вот просто не могла.
Все с самого начала пошло не так!
Она отправила Лиру в путевой дом, а сама помчалась к местным застенкам. Но хмурый страж велел ей явиться через неделю, мол, господа ловцы дико заняты.
От злости Одри хотелось прибить этого нахала, что разглядывал ее.
И что ей оставалось делать? Решение пришло внезапно, когда девушка застыла возле стекла какой-то лавки недалеко от застенок. А потом подняла с земли камень, мысленно попросила у владельца прощения и швырнула булыжник в витрину. И даже полюбовалась, как осыпаются сверкающие осколки. Постояла, нетерпеливо постукивая ногой в ожидании, когда же соизволят явиться стражи. Надо сказать, они не торопились, если бы Одри была нарушительницей, то успела бы убежать несколько раз. Она уже хотела кинуть еще что-нибудь, когда из-за угла показались блюстители порядка — пожилой усач и худосочный бородач. Они остановились напротив витрины, рассматривая ее с изумлением.
— Вот, — объявила Одри. — Разбила.
— Будем задерживать, — пожилой грустно подергал кончик уса.
— Задерживайте, — разрешила Одри.
Ее проводили в здание застенок, благо, это было рядом, усадили на стул в какой-то комнате. Тощий паренек-писчий записал ее имя и место жительства и даже протянул незадачливой нарушительнице кружку с водой.
— Вы не расстраивайтесь, — улыбнулся он. — Заплатите штраф, вас и отпустят.
Одри рассеянно кивнула, оглядываясь. Паренек что-то болтал, похоже, ему было в радость поговорить с прибывшей из столицы девушкой.
А потом все изменилось.
В комнату, где они с парнем так мило беседовали, ввалились два амбала и швырнули на стол какую-то бумагу. А после весьма бесцеремонно дернули девушку, заставляя подняться. И она даже пикнуть не успела, как ее руки оказались в колодках.
— Что происходит? — Одри кинула на парня испуганный взгляд. Тот покраснел, потом побледнел, схватил бумагу.
— Вы… вы…
— Опасную преступницу Одрианну Ллойд велено сопроводить в пыточную.
— Что? — девушка дернулась. — Вы с ума сошли? Какую еще опасную преступницу? Я витрину разбила!
— Это сегодня, — гнусно усмехнулся верзила. — Мы с твоим послужным списком ознакомились, крошка! Хотела прикарманить выручку, да сбежать не успела? Воровка.
— Я воровка? — Одри задохнулась. — Вы не в себе!
Она хотела закричать еще что-то, но страж дернул ее за цепь и потащил, так что Одри пришлось почти бежать, спотыкаясь и путаясь в юбке.
— Да что вы себе позволяете?!
В ответ лишь тычок в спину и гнусные ухмылки. Ближайший верзила так осмотрел ее, что Одри стало нечем дышать. Богиня, во что она вляпалась? Ее перепутали с какой-то известной воровкой и тащат в подземелье! Но она не виновата!
— Послушайте, — она облизала губы, пытаясь не поддаваться панике. — Это какая-то нелепая ошибка! Вы спутали меня с другой девушкой! Я лишь разбила витрину, случайно. Я заплачу штраф!
— Ага, заплатишь, — ее втолкнули в какое-то темное помещение, освещенное желтым светом лампы. Краем глаза Одри заметила отблеск на ужасных металлических лезвиях и крючках, что были любовно разложены на столе. Содрогнулась. Ее втащили внутрь и приковали к стене.
— Это ошибка! Я не виновата!
— Все так говорят, — хмыкнул страж. — А потом под пытками во всем сознаются.
— Под пытками? — в ужасе выдохнула Одри. Стражи снова хмыкнули и удалились, оставив ее прикованной к стене. Девушка беспомощно осмотрелась. Даже сесть она не могла, цепь была слишком короткой, заставляла ее стоять у стены. Железные предметы тускло блестели, и на них пленница пыталась не смотреть.
— Все разрешится, — от звука собственного голоса она вздрогнула. Показалось, что он прозвучал совершенно незнакомо. Одри вскинула голову, запрещая себе бояться. — Все образуется! Это просто досадное недоразумение!
Стоять со вздернутыми руками было неудобно, и Одри рассерженно подергала цепь, понимая, что лучше злиться, чем бояться. Сколько она простояла у той стены — не знала, но тело основательно затекло, а в душе начала пробиваться паника. Порой ей казалось, что-то смотрит на нее из тьмы, и от этого становилось жутко.
Скрип решетки заставил ее прекратить бесплодные попытки освободиться и замереть. Свет не достигал края помещения, освещая лишь саму пленницу, а темный силуэт вошедшего оставляя в сумраке. И от неподвижной мужской фигуры Одри снова стало жутко.
— Послушайте, — торопливо начала она, всматриваясь во тьму. — Я здесь по ошибке. По какой-то нелепости! Я разбила витрину и раскаялась, я готова заплатить штраф, я даже заплачу больше, чем надо… что вы делаете?
Темная фигура шагнула к столу, и теперь мужчина вдумчиво перебирал те самые железки.
— Вы меня слышите?
