— Я старался. А уж сколько времени потратил, чтобы придумать соблазнительные подарки! — многозначительно произнес Селебрин, гладя мне в глаза, и коварно уточнил: — Желаете подробностей?
— А можно?
Он кивнул.
— Лучше общаться на свежем воздухе. Погода сегодня чудесная, — протянул руку, и мне пришлось подать свою, хотя я все еще не была уверена, что это не ловушка.
Заботливо поддерживаемая принцем, я вошла в зеркальный портал и оказалась на берегу моря. Неподалеку белел навес, а под ним стояли столик и два стула… Именно к ним меня и вел Селебрин.
Усадив меня за стол, сел напротив.
— Я простолюдинка, — напомнила. Я не смущалась своего происхождения, не чувствовала неловкости, что сижу перед принцем — мне хотелось сохранить между нами дистанцию, которую Селебрин жаждал сократить, иначе зачем вся эта любезность?
— Для симпатии нет преград, — он сел напротив и потянулся к вину.
— Я девушка честная, скромная. И говорю это не ради кокетства.
— Я убежден в этом и обещаю не нарушать приличий, — Селебрин поднял руку, обещая держать слово, и взглядом указал на фужер с вином, что стоял передо мной.
Я пригубила самую капельку, чисто ради приличия.
— Вы меня опасаетесь?
— Нет, — покачала головой, обдумывая, как быть. Признаться, что я знаю о своем происхождении — опасно. Остается лишь изображать глупышку. А потом… О, Божечки, я не знаю, что потом!
Мы общались на ничего не значащие темы, пробовали деликатесы. Всеми силами я старалась держать дистанцию, и тогда Селебрин изменил тактику. Лучезарно улыбнулся и предложил:
— Думаю, прогулка поможет появиться аппетиту.
Идти по живописному песчаному берегу — блаженство. Но если бы рядом был Эверий, я бы скинула туфли, взяла его за руку и бежала вперед, ликуя от счастья! А с принцем, даже несмотря на его доброжелательность, все иначе.
Я шла, подбирала камушки, бросала в воду. Принц стал подражать мне, и потихоньку неловкость между нами уходила, но легкости как в общении с Эверием не было.
Так дошли до «скамейки», которую слуги заботливо поставили посреди пляжа. Мягкий диванчик стоял у самых волн, а вокруг только песок и ни души.
Подозревая, что сейчас начнется следующая часть спектакля, под названием «Романтика», я бы прошла еще несколько километров, однако принц пожелал передохнуть. Пришлось сесть, сохраняя между нами дистанцию, что не укрылось от Селебрина.
Я смотрела на волны, принц на меня.
— Вы очень выделяетесь, Ольха. Откуда вы? — спросил он, и я поняла: начался мой вежливый допрос. Врать, что из деревни? Думаю, лучше сказать правду. Частичную.
— Не поверите. Я пришла в себя на улице, среди горожан, — воспоминания, как я очутилась в Элирии, всплыли перед глазами. — Меня окружили люди, ругали, что я сбежала из дома, чтобы поступить в академию… А я смотрела на них и не понимала, что я тут делаю? Кто я? Как сюда попала? Ужасный миг, и он мне снится до сих пор…
— Вас обидели? — Селебрин придвинулся ближе.
— Нет, на улицах империи порядок, — улыбнулась я, чтобы сгладить острые углы. — Но мне было страшно, ведь я не понимала, что происходит, как оказалась здесь, откуда? Кто я?
Селебрин внимательно слушал и задавал вопросы.
— И как все разрешилось?
— Никак. Я пытаюсь вспомнить прошлое, а пока живу так, как могу.
— Трудно вам пришлось?
— Мне негде было жить. У меня почти ничего не было с собой… — я живо вспомнила, как металась по лавкам и пыталась продать единственные ценности, что случайно оказались на мне в тот день.
— Вам пришлось расстаться с чем-то очень дорогим?
Я кивнула и поджала губы, вспоминая, с каким трудом я расставалась с бирюзовым колье, которое подарила мне мамулечка. Конечно, оно сделано из крошки и особенной ценности не имело, но для меня оно дорого как воспоминание о родных, близких людях…
— Не хочу, чтобы вы грустили, — послав мне многозначительный взгляд, Селебрил сунул руку во внутренний карман сюртука…
Когда я увидела в его руках мое украшение, закачала головой. Не может быть! Но когда взяла в руки, убедилась на сто, даже двести процентов, что это именно оно! Левая короткая подвеска имела именно такую выщерблину. Едва заметную, но ощутимую при поглаживании…
— Как вы нашли его? — задала вопрос и притихла, ожидая ответа, который уже предчувствовала.
— Для принца Элирии нет ничего невозможного, — ответил доброжелательно Селебрин, однако я не верила в его благодушие. Служба безопасности по приказу императорской семьи собирала информацию обо мне. Перевернули все, что смогли, и докопались… Стало страшно.
— А мое платье не нашли? — улыбнулась через силу.
— Нашли, — не стал отпираться Селебрин, — но оно было распоротым и перешитым.
— Еще у меня была сумочка. И маленькое зеркальце с красивой оправой. А еще помада… Духи… — и много чего другого по мелочи, что есть почти в каждой женской сумочке.
— Если вещи вам так дороги, я найду их, — решительно заверил Селебрин.
— Не надо, — покачала я головой. — У меня их не украли. Я сама продала их, чтобы выжить. Пусть люди пользуются ими на радость.
