Другие этого не цитируют — почему? Разве именно в этом, в такой особенной селективности при выборе источников, должна заключаться честность историка? Нет, такая селективность является самой банальной подделкой темы, обычной ложью; господа историки столь набожно врут (это перед каким же алтарем? стоит спросить), как будто правда была смертным грехом. Цитируют различные, хитроумно подрезанные, высказывания Наполеона, придавая им выстроенную совершенно тенденциозным образом, антипольскую интерпретацию. Почему не цитируются вот такие его высказывания (а было их, как я уже упоминал, много) как эта, еще из тех времен, когда он был Консулом:
— Старая Франция заплевала себя и опозорилась, с подлой бездеятельностью глядя на уничтожение такого королевства, как Польша. Поляки всегда были друзьями Франции, и я беру на себя ответственность отомстить за них. До тех пор, пока Польша не будет восстановлена в своих старых границах ("
Это высказывание привел (в IX томе своих мемуаров, изданном в Париже в 1829 году) человек, у которого не было никаких причин воспевать Наполеона — бывший личный секретарь Бонапарта, изгнанный от двора, Бурьенн. В конце концов, этот человек связался с Бурбонами против императора, так что можно сомневаться в том, что он писал против предавшего его хозяина, но не в том, что он написал о нем хорошего. Так вот, среди прочего, Бурьенн заявил, что Наполеон всегда относился к Польше "сентиментально" и прибавил: "Все время у него на сердце был вопрос мести за разделы Польши, я сам провел с ним, как минимум, двадцать бесед на эту тему"!
И император сделал это, он отомстил за нас, возвратил Польше жизнь. А в благодарность до сих пор слышит: "Наполеон обманул поляков!". Откуда это берется? Как я уже говорил, еще со школы. Ребенок все это запоминает, поскольку "пан учитель" или "пани преподавательница" задали выучить вот такой, к примеру, текст (в учебнике Г. Катца "Всеобщая история 1789–1870"):
"Когда в штаб-квартиру Наполеона в Тильзите прибыл посланник царя, генерал Лобанов-Ростовский, чтобы начать переговоры, Наполеон, разложив карту, указал на Вислу и сказал: "Вот граница двух империй; по одной стороне должен править ваш монарх, по другой — я". Это высказывание, между прочим, означало еще и то, что для Наполеона более важной была договоренность с царем, чем всяческая идея воскрешения польского государства".
Нельзя написать правды о договоре Риббентропа-Молотова, зато с наслаждением пишут вранье о чем-то подобном, чтобы пнуть Запад, француза-империалиста. Учителя здесь не виноваты, они всего лишь "используют" учебник. Автор учебника тоже не несет вины — он всего лишь переписал то, что вычитал у "серьезных историков". Переписал догму. И ученик уже запомнил: "всяческая идея воскрешения польского государства" была чужда этому классовому врагу, лягушатнику в императорской короне. Если ученик когда-нибудь возьмет в руки "Императорский покер", то от этого идиотизма отучится, потому что найдет там доказательство тому, что предполагаемые слова, произнесенные императором над картой — это самая банальная ложь, апокриф российского агиографа Дмитрия Бантыш-Каменского; но сколько же это учеников прочтет мою книжку и повзрослеет? Остальные и дальше будут вбивать себе в головы то, что манипулятивно вкладывают туда "серьезные историки", и бредить, будто бы "Наполеон обманывал поляков".
Но давайте оставим слова; тому, что "Наполеон обманывал поляков", противоречат свершившиеся факты — исторические факты. Бонапарт исполнил свои обещания, деянием своим перечеркивая дело разделов: он разрушил состояние, созданное захватчиками в 1795 году, и никогда и никому Польшу не продавал. В 1807 году он воскресил ее в виде Герцогства Варшавского, в 1809 году чуть ли не удвоил ее территориально, а в 1812 году одной из целей новой войны было восстановлением Польского Королевства в еще более широких границах. Представитель России на Святой Елене, шотландец по происхождению, граф Бальмен, приводит (см. "Мемуары") высказывание Бонапарт в беседе с адмиралом Малькольмом: "Единственной целью моей войны с Россией было возрождение Польского Королевства". Даже если не единственной, то, согласимся, главной.
