– А почему нет? В ту ночь случилось много необъяснимых и странных вещей, – Клавдий вдруг понизил голос и придвинулся ближе к Кальпурнии. – В тот миг, когда последний вздох слетел с ее уст, сильный порыв ветра потушил все факелы и светильники во всем Риме. Город разом окутала тьма. А все присутствующие явственно слышали осторожные шаги рядом, и каждого во дворце коснулись крылом боги смерти. Будто пометили своей печатью.
– А Гай Цезарь? – с ужасом спросила Кальпурния.
– Я не знаю, что он испытал в ту страшную ночь, он все время был рядом с Клавдилллой, она что-то сказала ему перед смертью. И после этого наш император так переменился.
Клавдий склонил голову и надолго задумался.
– А может, – наконец заговорил он вновь, – эти перемены произошли в нем после похорон и долгой болезни. Я уверен, что Юния стала богиней, но не светлой, как Август, а темной спутницей Гекаты, которой она поклонялась всю жизнь. – Кальпуриния слушала Клавдия, затаив дыхание. – В погребальный костер на глазах у всех ударила молния, в тот же миг Калигула упал замертво, а когда мои племянницы поднялись, чтобы собрать останки в золотую урну, то не нашли ничего, кроме пепла от дров.
Кальпурния испуганно вскрикнула и поспешно зажала рот рукой.
– К сожалению, я поздно догадался, – продолжил Клавдий свой страшный рассказ, – что Гай Цезарь последовал во тьму за любимой, и врата царства мертвых захлопнулись за ним. Лишь обманом удалось мне заставить его вернуться к свету. Но теперь я не знаю, верно ли тогда я поступил. Он стал совсем другим. Будто все злое и порочное в его душе проросло наружу, заглушив доброе и человечное. Он приказал даже уничтожить свою дочь, при всех обвинив малютку в смерти матери. Не пожелал поднять на руки и дать имя. А мы все так привязались к этой прелестной крошке, которую он даже и не видел. Маленькая Юлилла, как две капли воды, походила на мать, только глаза зеленые и волосы рыжие, как у отца.
Клавдий не выдержал и разрыдался. Кальпурния ласково погладила его седую голову, уже не пытаясь сдерживать своих слез.
– А где сейчас Юлилла? – спросила девушка. – Ее спасли от несправедливого гнева отца?
– А кто посмел бы ему перечить в тот миг? Видела б ты его сумасшедший взгляд. Рабы отнесли Юлиллу на дорогу, и она пропала. Я знаю, что тайком Макрон пытался разыскать ее, но опоздал. Может, ее отвезли на городскую свалку или кто-то из прохожих подобрал. Мне страшно представить, какая участь ждет малютку. Ее ждет жалкая судьба рабыни. Лучше б голодные бродячие псы сожрали ее, чем… Вскрик Кальпурнии перебил его торопливую речь. Клавдий увидел, как потемнело ее лицо, и ярким блеском загорелись глаза.
– Дочери Юнии уготована иная участь! – возвестила она чужим голосом, и глаза ее засияли еще ярче. – Она возвысится над всеми живущими!
До смерти напуганный Клавдий резко толкнул девушку, и она упала без чувств. Старик затормошил ее.
– Что с тобой?
Лицо ее просветлело, и она открыла глаз.
– Все в порядке. Наверное, твой рассказ.
– Ты говорила со мной, но это был не твой голос. Тебе было видение? Кальпурния с недоумением посмотрела на него, и Клавдий смутился, осознав, какую глупость только что совершил. Клавдилла пыталась что-то сказать ему, а он, старый дурак, испугался. А ведь можно было найти ответы на многие вопросы, что мучили его.
Он иступленно затряс Кальпурнию за плечи, пытаясь разглядеть тот неземной блеск в ее глазах.
– Не уходи, Юния! Я узнал твой голос! Поговори же со мной! – кричал он, не замечая, как дрожит и со страхом смотрит в его искаженное болью лицо девушка. Порыв его иссяк, едва он понял тщетность попытки. – Скажи мне самое важное, Клавдилла, – тихим голосом, без всякой надежды, попросил он. – Что ты сказала Калигуле перед смертью?
Но глаза Кальпурнии закатились, и она снова лишилась чувств. Клавдий обнял ее и горько зарыдал.
В императорском дворце на Палатине шла подготовка к празднеству нового года. Колонны обвивали гирляндами лотоса, привезенного с берегов Нила, статуи богов в атриуме облачали в новые одежды и повсюду устанавливали вазы с дивными ароматными цветами. На кухне тоже царила суета, повара готовили у жарких печей, обливаясь потом, челядь сбивалась с ног, разбирая повозки со снедью, привезенной с разных уголков римской империи. Император в очередной раз собирался поразить Рим великолепием и щедростью. В триклинии натягивали тент и привязывали к разноцветным лентам наверху первую партию корзинок с дарами для гостей, тащили наверх мешки с цветочными лепестками, что по замыслу, должны были осыпать гостей во время пира. Танцовщицы и актеры репетировали, а рабы расставляли столы и ложа, покрывая их драгоценными тканями и обрызгивая благовониями. Господа еще не поднимались со своих затканных золотом постелей, несмотря на утреннюю суету.
Виниций, проснувшийся еще на рассвет, перечитывал любимые строки Катулла, изредка вскидывая глаза на обожаемую жену, что сладко почивала рядом. Но неожиданный детский крик, заставил Юлию Ливиллу поморщиться во сне и открыть глаза.
