- Этого нельзя допустить, - твёрдо заявила Маша.
- Почему?
- Потом будет очень больно, я знаю, - Маша тряхнула головой. - И у тебя свадьба с Виолой.
- Никогда ещё так сильно не хотелось повеситься. Мне от тебя ничего не нужно, - маг резко тряхнул головой. Он снова стал таким, каким Маша увидела его в первый раз. Не хватало только капюшона, скрывающего лицо. Не хватало только таинственного исчезновения у неё за спиной.
Она вскочила на ноги и судорожно вдохнула. Сказать ей было больше нечего, она отсалютовала ему на прощание мечом и бросилась к двери. Он не умрёт - теперь его жизни ничто не угрожает. Всё, что она должна была сделать, она сделала.
Маша прислонилась спиной к стене, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сама во всём виновата, сама! Нужно было давить в зародыше все его попытки пойти на сближение. Она же знала, чем это всё может закончится. Знала, но упорно делала вид, что ничего не происходит.
Он тоже всё знал, поэтому и стоял сейчас по ту сторону двери.
- Маша, - услышала она осторожный голос мага. Это был пробный камень. Она не ответила.
- Маша, прости меня.
Она не покажет ему своей слабости, он не услышит, как громко и больно бьётся её сердце.
- Я больше не прикоснусь к тебе, обещаю, - настороженность в его голосе сменилась болью, - пожалуйста.
Она резко распахнула дверь. По ту сторону порога от неё стоял Луксор. Он смотрел на девушку абсолютно измученными глазами.
- Я же тебе сказала не шевелиться, - вздохнула она.
- Со мной всё в порядке, - он шевельнул рукой, и от Маши не ускользнула гримаса боли.
- Ты пойдёшь и ляжешь в кровать, - она отвела глаза.
- Хорошо.
- Иди. А я пойду ловить твою вампиршу.
Маг вздохнул и устало прислонился к дверному косяку.
- Нетрудно было догадаться? - грустно улыбнулся он.
- Ещё бы. Что вы не поделили-то? - Маша всё ещё прятала взгляд в темноте.
- Она собиралась резать вены. Каждый раз, когда ей кажется, что я не прав, она устраивает такую сцену. Я попытался отобрать у неё нож. Силы никто не рассчитал.
- Я так и подумала, - хмыкнула девушка. Она должна была уйти, но не ушла. Секунду они молчали.
- Не ищи её, - вдруг тихо попросил Луксор.
- Это ещё почему? - возмутилась Маша.
- Я боюсь за тебя, она же невменяемая.
Маша махнула рукой.
- Бояться за меня - неблагодарное дело.
- Я тебя ещё увижу? - он разглядывал её фигуру, смутно очерченную в темноте коридора.
- Да. Должна же я была убедиться, что ты не помер. А то оставь тебя тут одного. Всё, я ушла.
Она чуть взмахнула мечом, и на его лезвии засеребрился свет.
Капли крови становились всё меньше и меньше, пока не исчезли совсем. Каждый шаг Маши был хорошо продуманным отточенным движением. Серебрящийся в осколках лунного света меч метался из стороны в сторону. Он угрожал неминуемой смертью каждому желающему напасть. Но вампирша не торопилась бросаться в бой. Она скрывалась в темноте, обильно разбросанной по углам просторной залы. Она вместе с двумя статуями змееподобных богинь исподтишка наблюдала за Машей.
Луч света наткнулся на Виолу, сжавшуюся в углу за старинным буфетом. Её скорченное, словно сведенное судорогой тело, показалось Маше нелепой деталью интерьера. Вампирша сидела, уткнувшись лицом в колени, и не шевелилась. Маша сделала несколько шагов к ней, но вдруг опомнилась и застыла на месте.
- Виола! - её негромкий голос прозвучал в стенах старинного поместья криком птицы.
Она не повернула головы, и её слова, всего секунду звучавшие в тёмной заме, были едва слышны.
- Уходи.
- Я уйду. - Маша тряхнула головой, отбрасывая непослушную прядь волос с лица, - но только если буду уверена, что здесь больше ничего не случится.
Виола подняла лицо, и Маша не увидела на нём устрашающей маски вампира, только её глаза пылали ненавистью.
- Убирайся! Я ничего не сделаю. Ты же видишь. Я не могу пить твои силы...
Маша поняла, что Луксору удалось-таки уговорить вампиршу принять лекарство.
- Ты чуть не убила его, - тихо произнесла она.
- Какое твоё дело? - сорвался возмущённый вопль с губ её собеседницы.
- Никакого, - хмыкнула в темноте Маша, - утром я уйду, и мы больше никогда не встретимся. Поговори с ним, я уверена, потеряно ещё не всё. Человеческие отношения дорого стоят, понимаешь?
И снова ни звука в ответ. Маша уже повернулась, чтобы уходить, как вдруг услышала за спиной шорох. Это поднималась на ноги Виола.
- Неужели это преступление? - произнесла она тихо. - Неужели преступление, влюбиться в него и быть с ним, родным, любимым, единственным, быть с ним столько лет. Неужели ты теперь можешь вот так отобрать у меня всё, мои мечты, счастье. Ведь кроме него у меня никого нет. Я отнеслась к тебе, как к подруге.
- Прекрати истерику, - попросила Маша. - Никто никого не отбирает.
...А, может быть, граф рассуждал по-другому, этого уже никто не узнает, слишком узкие коридоры подсознания. Но на мгновение Маша почувствовала то, что когда-то ощущал он. Смесь волнения и страха - совсем невесомые в начале, словно чужие. Страх рос каждую ночь, приближая исполнение проклятья.
