Он пришёл ко мне в первую же ночь, в первой же придорожной гостинице для дальнобойщиков. Пришёл, когда в соседней комнате спал ничего не подозревающий Богдан, а меч, завёрнутый в серую тряпку, мирно покоился на дне спортивной сумки. Красная мантия чуть блестела в свете уличного фонаря. Я был уверен, что это сон, но лежал, не в силах шевельнутся. А он стоял надо мной и, кажется, даже усмехался. Потом он заговорил, медленно, словно давая мне время, чтобы прочувствовать каждое его слово.
- Тот, кто осмелится взять мой меч в руки, будет проклят на смерть, - смертельно спокойным голосом повторял он, - будут прокляты все его родные и близкие, все те, кто ему дорог. Будет проклято то место, где он живёт, и все вещи, которых касаются его руки...
Всю ночь один и тот же сон, похожий на бред тяжело больного. Всю ночь его бесцветный голос и одна и та же фраза: "Будут прокляты... будут прокляты..."
Первой умерла моя жена. Однажды днём мне позвонили и сказали, что всё кончено. Водитель был пьян, он не справился с управлением, сбил её, а потом и сам въехал в столб. Всё очень просто - она всегда бродила по улицам в это время, а он вдруг выскочил из-за угла. Такое случается сплошь и рядом, винить некого.
Она умерла, а я остался один - в пустом доме, наполненном её мёртвым молчанием. Я перестал спать и просиживал ночь за ночью, глядя на осенние звёзды. И я постоянно чувствовал, что за моей спиной в тёмном дверном проёме стоял он. Его цепкий взгляд просверливал меня насквозь. В редкие минуты забытья мне мерещилось: дом в огне, пепелище и тягучий, заунывный запах дыма. Я не мог больше оставаться в собственном доме.
Решение было единственно верным. Вернуть жену я не смогу уже никогда, а от кошмара надо было избавляться. Меч должен быть возвращён на место.
Но всё оказалось не так просто. Положил серый свёрток на заднее сиденье, а сам сел за руль, как вдруг машина вспыхнула. Это произошло за несколько мгновений, я едва успел выскочить, автомобиль сгорел словно бумажный. И пока я неверными пальцами набирал номер пожарных, от него осталась лишь кучка пепла. И меч. Вдруг лампочка под потолком с оглушительным треском взорвалась, и среди воцарившегося в гараже полумрака лезвие меча блестело, как будто под ярким солнечным светом.
До вокзала было недалеко, и я знал, что поезд в тот злополучный провинциальный городишко ходит каждый день. Но сегодня сама судьба была против меня. На вокзале творилось что-то невообразимое: поезда сбивались с расписания, диспетчеры не могли ничего толком объяснить. В довершении всего механический голос выдал, что по техническим причинам все маршруты откладываются на неопределённый срок. Ждать я не мог. Поэтому вышел на трассу и пошёл пешком.
Я шёл по обочине, а мимо пролетали машины. Я не поднимал руки, потому что не хотел ещё одной смерти. Я шёл по дороге до тех пор, пока шальной спортивный автомобиль не выскочил на обочину. Чудом не удалось отскочить, машина слетела вниз с крутого склона. Ветер плеснул мне в лицо запах гари.
И это был конец. Я понял, что не смогу ничего сделать, не смогу уберечь ни себя, ни других. Нет, у меня ещё были силы, чтобы идти, но разумом я понял, что всё кончено. Ураган не побороть. Бурю не укротить. Бесполезно сражаться против стихии.
Я вернулся в Нью-Питер, где с деревьев по-прежнему облетали листья, но оставаться в старом доме было выше моих сил, и я переехал на съёмную квартиру.
Однажды под вечер ко мне пришёл Альберт. Мы никогда ранее не были знакомы с ним, не были ни друзьями, ни врагами. Но однажды он пришёл и, не дожидаясь приветствий, заявил:
- Продай мне меч.
Его слова заметались между голыми стенами моей чужой квартиры.
- Я не могу этого сделать, - покачал головой я ему в ответ.
Граф усмехнулся, прошёл на кухню и встал там у окна. Он сказал:
- Как красив этот город осенью. Мы с тобой договоримся. За этот меч я отдам любые деньги.
- Кто ты такой? - я остановился в дверях и, глядя на его спину, раздумывал, чем может обернуться такая сделка.
- Я - граф Вороновский, - он обернулся ко мне, его глаза блестели, словно у маленького мальчика, которому дали подержать настоящий пистолет.
- Этот меч проклят, - Вселенский разум, что я ещё мог сказать, как я мог разубедить его?
Он рассмеялся мне в лицо, презрительно и задорно. Если бы принялся рассказывать, он бы не поверил ни единому слову, он бы решил, что я просто набиваю цену.
- Мне не нужны твои деньги, - я слишком устал, чтобы спорить, - забирай меч, если он тебе нужен.
Какая-то часть моей души - подлая и трусливая - надеялась на избавление. Но избавления не пришло. На прощание граф, скорее в шутку, чем серьёзно, пообещал отдать мне меч обратно после своей смерти. Смерти ему пришлось ждать не так уж и долго.
На протяжении всего рассказа Маша старалась не дышать. Она была поражена той усталостью и болью, которая скользила в каждом слове полковника. Безысходность словно затопила комнату, сделала темноту угрожающей.
