Ни один листик на деревьях не шевельнулся. Улица Солнечная стояла, погружённая в тишину. На ярко-голубом небе не было ни единого облачка, солнце наполняло улицы смертельным жаром, а ветер нёс запах дыма, запах страшной смерти в огне.
- Бедная моя, ты даже пахнешь больницей, - Сабрина присела возле кровати и положила руку на лоб Маше. И обожглась гибельным жаром.
Солнце над городом стояло в зените, и в раскалённом голубом небе качали верхушками сосны. Сабрина уткнулась в край постели, в прохладные свежие простыни. На минуту воцарилась тишина, только пищал прибор искусственного дыхания, да из открытой форточки неслись сигналы машин. Она подняла голову, когда услышал, что в палату вошёл Провизор: хлопнула за его спиной дверь.
- Ну, как она? - он бросил пластиковую папку на тумбочку рядом с дверью, снял очки и полой халата принялся их протирать.
- Всё так же, - вздохнула Сабрина. - Разве может такая температура из-за простуды? Она не приходит в себя целый день, а мне обещают, что вот-вот придёт.
- Сердечный приступ на фоне ослабленного иммунитета, - зачитал Провизор со своей папки, - красиво. Знаешь. Честно говоря, мне кажется, её отравили.
- Что за средневековье. Кому это было нужно? - дёрнула плечом Сабрина
В эту же секунду Маша вздрогнула, и с её губ сорвался стон:
- Шредер!...
Он шёл по главной аллее кладбища, как раз к тому месту, где стонала очередная неупокоенная душа. Запах жухлой травы давно стал ему родным. Мимо него прошли девушка с букетом искусственных цветов и старушка. Они обе озадаченно посмотрели на безутешную душу, рыдающую себе в уголке. Но увидели они только беспричинно колышущуюся высокую траву. Шериф бросил взгляд вслед стройной посетительнице кладбища. А девчонка-то ничего! Но работа, работа...
- Покойники ведут себя беспокойно, - сказал Шериф и усмехнулся собственному каламбуру. - Ну что такое? - участливо спросил он, похлопав неупокоенную душу по плечу.
Та не преминула возможностью вцепиться в него своими коготками. Шериф аккуратно снял её со своей руки. Коготки немедленно переместились на подол цветастого платья и принялись его теребить. Её удушливый запах, то ли ладана, то ещё чего-то церковного, перебил все остальные чувства.
- Говорить будем? - спокойно повторил Шериф.
- А мне мама говорила, говорила-а-а... - завела душа. - Это вам не Париж какой-нибудь!
Шериф терпеливо переждал этот взрыв эмоций и не зря: дальше последовала более вменяемая информация.
- Разупокоили-и-и-и... Меня и маму. Сгореть и то спокойно не даду-у-ут!
- Всё ясно, - остановил неожиданное красноречие Шериф. Ему действительно было всё ясно. Столько побочных эффектов... Но делать нечего, богам нужно помогать.
Маша спустилась по ступенькам и, избегая притрагиваться к обгоревшей ограде, обошла вокруг дома. Теперь она чувствовала запах огня так явно, что по коже бежали мурашки. Дверь была заперта, и открывать ей никто не собирается. А ведь только расспросив местных жителей, она сможет что-нибудь узнать о странном мире.
Сложнее всего было подавить панику и заставить себя поверить в то, что ничего страшного не произошло. За домом её ждал сюрприз: вполне живая девушка поливала живые цветы. Она была в старомодном, бежевом платье и весёленькой шляпке, перевязанной цветастой лентой. Увидев гостью, благородная девица разинула в немом крике рот и, выронив из рук ярко-красную лейку, в панике бросилась к дому. Маша испугалась, что ещё одна дверь захлопнется перед её носом, и крикнула ей вслед:
- Подожди, я не причиню тебе вреда! Мне нужна твоя помощь.
Девица запуталась в бежевом, обшитом кружевами подоле и растянулась на пороге. Маша подошла к ней.
- А мама не разрешает мне разговаривать с чужими, - голос был совсем не напуганный.
- Я не сделаю тебе ничего плохого, - поспешила сообщить Маша, глядя в блестящий хитрый глаз.
Девица подняла лицо от земли и принялась разглядывать её без всякого стеснения уже обоими глазами.
- Ты странно разговариваешь. И одета ты странно. Мама мне так не разрешает...
Маша оглядела себя. Да, короткая клетчатая юбка и полуразорванная рубашка - не самый скромный наряд.
- Я только задам тебе несколько вопросов, - проговорила она, протягивая собеседнице руку.
Та с готовностью вонзила в её ладонь острые, не накрашенные коготки. И только запах, мелькнувший в воздухе, заставил Машу поёжиться. Церковный запах ладана. Показалось?
- Хорошо, но только поторопись: вот-вот вернётся моя мама. А ты знаешь, она не разрешает...
- Знаю, знаю, - замахала руками Маша, - скажи мне, в каком городе мы находимся?
Прелестные карие глазки послушной дочери хитро сузились. И вдруг она разразилась неприятным хихиканием. Маша поморщилась. Она была готова схватить хохотушку за горло и начать трясти по-настоящему.
- А ты иностранная шпионка, да?
Шпионка! Да они тут все ненормальные. Сейчас явится мамаша этой чокнутой, и Маша проверит её адекватность.
- Нет. Я не шпионка. Я попала сюда по ошибке, - вздохнув, объяснила она. - Ты знаешь человека, который живёт в доме номер пять?
Её разговорчивая собеседница пожала плечами.
- А ты?
Маша зашипела сквозь зубы.
