Придворная жизнь представлялась лицам, окружавшим царскую семью, теперь другой, вызывавшей удивление и глубокое уважение. «Через Альбера (Альбер Бенуа – брат Александра Бенуа –
Все, кто был близок к царской семье, рассказывали об особой душевной близости царя к своим няням, а также воспитателям и преподавателям. Полковник В.Я. Олленгрэн, хорошо знавший царскую чету, вспоминал: «Большую радость и удовольствие доставлял нам приезд во дворец четырех нянек-кормилец, пестовавших и самого отца, и его детей… Все Романовы, у которых были русские мамки, говорили по-русски с простонародным налетом. Так говорил и Александр Третий. Если он не следил за собой, то в его интонациях, как я понял впоследствии, было что-то от варламовской раскатистости. И я сам не раз слышал его “чивой-то”. Выбирались мамки из истовых крестьянских семей и по окончании своей миссии отправлялись обратно в свои деревни: но имели право приезда во дворец, во-первых, в день Ангела своего питомца, а во-вторых, к празднику Пасхи и на елку, в день Рождества. Александр Третий твердо знал, что его мамка любит мамуровую пастилу, и специально заказывал ее на фабрике Блигкена и Робинсона. На Рождестве мамки обязаны были разыскивать свои подарки. И так как мамка Александра была старенькая и дряхленькая, то под дерево лез сам Александр с сигарой и раз чуть не устроил пожара. Эта нянька всегда старалась говорить на „вы“, но скоро съезжала на “ты”. У нее с ним были свои “секреты”. И для них они усаживались на красный диван, разговаривали шепотом и иногда явно переругивались. Всех этих нянек поставляла ко двору деревня, находившаяся около Ропши. Каждой кормилице полагалось: постройка избы в деревне, отличное жалованье и единовременное пособие по окончании службы».
Александр Александрович сам хоронил своих нянек, воспитателей и педагогов. Известный юрист, поэт и литератор С. Андриевский, написавший после смерти Александра III так называемую «Книгу о смерти», свидетельствовал: «Мне вспоминается его тучная, мешковитая фигура на многих погребальных процессиях, случавшихся в царской семье за время его правления. Он всегда шел за гробом впереди всех, сосредоточенный, спокойный, массивный и простой…»
5 марта 1891 года Александр Александрович в письме сыну Николаю Александровичу в Коломбо, сообщая о смерти своей няни-англичанки, писал: «Масленица прошла бойко, и балов было много, молодежь веселилась, да и не только одна молодежь, но мне было не весело и тяжко! Как раз в день моего рождения умерла бедная старушка Кити (Екатерина Ивановна Струтон – англичанка, няня Александра III –
25 апреля 1891 года он писал сыну: «…Мы же здесь положительно не выходим из грусти и печальных церемоний. В ночь на Пасху скончался наш милейший и добрейший В.В. Зиновьев (генерал-адъютант, заведующий Конторой августейших детей их Императорских Величеств –
Высокие моральные качества отец и мать сумели привить всем своим детям. Придворные лица, художники, писатели, политические деятели, посещавшие царские дворцы и общавшиеся с царскими детьми отмечали их необыкновенное благородство и простоту. Так, бывший военный министр Николая II, генерал А.Н. Куропаткин говорил, что главной чертой характера великой княжны Ольги Александровны было «желание делать добро простым людям; чистота душевная, изумительная. Приходя в соприкосновение с внутренним миром этой натуры, чувствуешь, что и сам становишься лучше».
В.А. Серов
Портрет великий княжны Ольги Александровны
1893
В.А. Серов
Портрет великого князя Михаила Александровича
1893
Ф. Фламенк
Великая княгиня Ксения Александровна
1894
В.К. Штемберг
Портрет великой княгини Ольги Александровны в платье шефа Гвардейского морского экипажа
1905
