Поджидавшая снаружи толпа разразилась ликующими возгласами. Император помахал в ответ, словно мальчишка на празднике. Императрица Плотина на миг остановилась, чтобы удостоить римлян царственным кивком. Ее примеру последовал и Адриан. Траян же, обхватив Сабину за плечи, шагнул навстречу толпе. Людская масса тотчас же расступилась, освобождая им путь: уличные торговцы, предлагавшие грубо намалеванные портреты знаменитых актеров, беспризорные мальчишки с плошками для подаяния, старый безногий солдат. Лица всех до единого светились радостью. Траян остановился, чтобы поговорить с безногим солдатом и даже приподнял несчастного, когда тот попытался отвесить ему поклон.
– Ты слишком близко подходишь к плебсу, – услышала за своей спиной Сабина. Это Плотина сочла своим долгом предостеречь мужа. – Любой безумец с кинжалом в руке может легко тебя прикончить.
Но Траян, как обычно, пропустил ее слова мимо ушей, и Сабина в очередной раз восхитилась его смелостью. Какой другой римский император вот так запросто ходил по улицам, не опасаясь за свою жизнь?
Сабина зябко, по самый подбородок, завернулась в зеленый плащ. Было еще светло, косые солнечные лучи падали на мраморную крышу театра, однако свежий вечерний ветерок давал о себе знать.
Толпа постепенно редела. Плотина уже вышла из театра, и теперь какой-то преторианец помогал ей занять место в серебряном паланкине. Затем шестеро греческих рабов подняли паланкин, и тот, покачиваясь, словно корабль на волнах, поплыл по улице. Преторианцы шагали впереди, прокладывая ему путь.
– Цезарь! – окликнул Траяна Адриан, однако тот помахал рукой, продолжая шагать рядом с Сабиной. Адриану ничего другого не оставалось, как с каменным лицом одному сесть в носилки и двинуться вслед за Плотиной. При виде этой сцены Сабина испытала нечто вроде легкого, приятного злорадства. После того разговора в спальне они практически не общались.
– Смотрю, ты тоже замерзла, Вибия Сабина, – раздался рядом с ней голос императора. – Или это мерзнут лишь мои старые кости?
– Да, довольно прохладно, – согласилась Сабина. – Все-таки уже осень. Может, ускорим шаг, Цезарь, чтобы согреться? А если ты устал, можешь на меня опереться.
– Чепуха, – ответил Траян и помахал рукой шагавшим сзади преторианцам. – Ты слишком маленькая, чтобы на тебя опираться.
– Мой отец тоже невысок ростом. Но на него опирались полдесятка императоров.
Они шагали, взявшись под руку, оставив позади толпу. Императорская свита послушно тащилась позади. Время от времени шагавшие навстречу горожане, узнав императора, останавливались, чтобы поприветствовать его, и тогда Траян в ответ махал им рукой.
– Где твоя улыбка? – спросил он, посмотрев на Вибию Сабину. – Только не говори мне, что это ужасная пьеса повергла тебя в уныние.
– Нет, пьеса здесь ни при чем. Скорее воспоминания.
Было время, когда они с Адрианом, взявшись под руку, шагали домой из театра, всю дорогу споря о том, какой актер лучше декламировал свои строки и у какого были деревянные жесты. Бывало, Сабина начинала декламировать свой самый любимый монолог, а Адриан где-нибудь на середине перебивал ее, чтобы прочесть его самому.
– Да, воспоминания штука коварная, – согласился Траян, натягивая на голову капюшон. – О боги, кажется, я старею. Ветер пронизывает меня до костей.
Сабина посмотрела на него. Волосы Траяна, когда-то лишь слегка тронутые сединой, за последние годы поседели сильнее прежнего, нос заострился. Годы, проведенные в походах под палящим солнцем, оставили следы в виде глубоких морщин, что залегли вокруг глаз и рта.
«Ему ведь уже шестьдесят, – внезапно подумала Сабина. – И он выглядит на свои годы».
Она глубоко вздохнула.
– Цезарь, можно задать тебе один вопрос?
– Спрашивай. И я на него отвечу, если, конечно, он разумный, – сказал с лукавой улыбкой Траян.
Сабина тем временем свернула с улицы к Садам Антония, протянувшимся вдоль Тибра. Преторианцы послушно повторили ее маневр. Они прошли мимо череды елей, аккуратно подстриженных, чтобы не загораживать вид на речную гладь, затем прошагали мимо мраморной Дианы в полном охотничьем снаряжении, в сопровождении своры гончих псов.
Поскольку Сабина молчала, Траян счел своим долгом напомнить ей:
– Ну, так что это такое, говори? Тебе хочется изумрудное ожерелье? Дом на Капри?
– Я хочу развод.
Траян застыл как вкопанный.
– Что?
– Я хотела бы развестись с мужем. – Эта мысль вертелась у нее в голове вот уже несколько недель, с того самого момента, когда Фаустина в банях подбросила ей эту идею… и особенно с того момента, когда Адриан объявил о своем предначертании. Сказав эти слова, Сабина ощутила что-то вроде головокружения. – Если ты, конечно, дашь согласие.
– Это абсолютно исключено, – холодно ответил император. – Мой ответ – однозначное «нет».
Сабина растерянно заморгала. Ей не раз приходилось слышать его командный тон, когда Траян бывал раздражен тупостью чиновников или упрямством сенаторов. Но чтобы он так разговаривал с ней! Нет, такое было впервые.
– Могу я спросить почему, Цезарь? Не похоже, чтобы ты сам питал к нему особую теплоту.
