– А еще она ждет, когда я начну приносить приплод. Но слава богам, это интересует Адриана меньше всего. Похоже, наследники его вообще не волнуют. По крайней мере рожденные мною. – Сабина поморщилась. – Ты можешь представить себе Адрианова сына? То, что он наследует империю? Это был бы конец всему человечеству.
– Но ведь это будет и твой сын. Так что все не так уж и плохо, – сказал я и вспомнил собственных дочерей. Мои дорогие крошки. Дине недавно исполнилось три, Чайе чуть больше года. Увы, отныне обе – заложницы Адриана. От моей верности ему зависят их жизни, хотя ни одна, ни другая еще об этом не ведают. Да и знают ли они, кто я такой? И если мне суждено погибнуть, вспомнят ли они когда-нибудь своего отца?
– Может, мне стоит забеременеть? – задумчиво спросила Сабина, размышляя вслух. – У Адриана не возникнет заблуждений на это счет. Он будет точно знать, что это не его ребенок. Может, тогда он разведется со мной?
– Не говори глупостей. Он скорее тебя убьет, чем даст развод.
– Верно, он терпеть не может, когда его выставляют посмешищем.
– А неплохо бы выставить, – со злостью сказал я. – Продолжай брить голову, води дружбу с плебеями, подбирай себе слуг на улице, ходи босая вдоль Тибра, бери себе в любовники тех, кто станет насмехаться над ним, лежа в твоей постели. Только не превращайся в жену, какая ему нужна, в холодную мраморную статую. Пусть Рим смеется, а он пусть кусает локти, что женился на тебе.
– Золотая мысль! – воскликнула Сабина. – Может, не будем тянуть?
Я посмотрел на нее. Ее лицо было каменной маской. Голубые глаза сверкали холодными колючими льдинками.
– Не хочешь мне помочь? – спросила она. – Давай выставим Адриана посмешищем?
«Ты спал с моей женой?» – шепнул мне на ухо Адриан, и в его шепоте мне послышался убийственный холод стали. Я посмотрел на новую императрицу Рима. Она – на меня.
Нет, я ее не хотел. Видит бог, я ее не хотел. Я хотел мою Миру. Но моя рука уже потянулась к ней. Я рывком поднял Сабину с колонны, а в следующий миг жадно впился ей в губы. Она подалась в мои объятья и, обхватив меня ногами, с какой-то животной страстью ответила на мой поцелуй. Сорвав пряжки с ее жесткого траурного платья, я своей солдатской пятерней взъерошил ее коротко стриженные волосы.
– Обещай мне, что никогда не отпустишь их снова, – прошептал я, опуская ее на траву. – Он ненавидит твои короткие волосы.
– Обещаю. – Сабина обхватила меня за шею, притягивая ближе к себе. – А теперь замолчи и возьми меня.
Никаких ласк, никаких нежностей – только плотская страсть и ярость. И еще, наверно, дружба. Похоть, любовь, и даже редкие приступы ненависти – в эти минуты они слились для нас в единое целое.
Когда все закончилось, я помог ей подняться. Сабина расправила платье и вернула на место светлый парик. Какое-то время мы постояли рядом, глядя с высоты утеса на морской берег, у которого ее уже ждала трирема. А рядом, сотня императорских слуг возводила для Траяна погребальный костер. Впрочем, ни Сабина, ни я ничего этого не замечали. Перед нашим мысленным взором маячил Рим. Нет, не тот Рим, который мы знали. Рим новый, полный опасностей. Рим, который ожидал нас.
Я положил Сабине на плечо руку. Она накрыла ее своей, и на какой-то миг наши пальцы переплелись, а уголок ее рта скривился в подобии улыбки. Но уже в следующее мгновение она накинула на голову золотистую вуаль и, оставив меня стоять, зашагала по тропинке к берегу, чтобы застыть там мраморной статуей рядом с новым императором, отплывающим под ликующие возгласы толпы в Рим.
Я тоже спустился вниз и занял место в строю, рядом с другими солдатами, и когда погребальный костер Траяна наконец догорел, мои глаза все еще были полны слез.
Мой император ушел. Его место занял новый. Вон он стоит, нацепив на лицо маску скорби.
«Ты спал с моей женой?»
«Да, Цезарь, – мысленно ответил я. – На следующий день после того, как ты отнял у меня легион, взамен вручив список тех, кого я должен убить. Я спал с твоей женой».
И, между прочим, сделал ей ребенка.
А в один прекрасный день ты умрешь, причем у меня на глазах.
Но пока я тебе об этом не скажу. Подожду до лучших времен.
