К наступлению ночи сожженный форт с его скелетами и призраками остался позади. Мы же устроили между собой негласное соревнование, который легион первым разобьет лагерь. Помнится, в учебном лагере нас постоянно заставляли совершать долгие, бессмысленные марш-броски по горам, чтобы мы учились разбивать на ночь бивуак. Мы по несколько раз подряд ставил палатки, затем снова скручивали их – до тех пор, пока наш командир не говорил нам, что мы уложились во время. Увы, наш Десятый слишком долго засиделся в форте, так что мы разбили лагерь последними. Симон притащил с повозок, что сопровождали колонну, нашу палатку, Филиппа отправили вместе с другими рыть по периметру лагеря оборонительную канаву, я, присев на корточки, принялся разводить огонь. Прыщ потрусил прочь с охапкой жердей возводить забор. Назад он вернулся потным и недовольным.
– У Четвертого уже все готово.
– Ничего, мы обгоним их завтра, – ответил я, раздувая крошечные языки пламени. – Вина ни у кого не найдется?
– Ишь, какой ты прыткий. Нам еще нужно закончить частокол. Так что лишние руки не помешают. Или ты хочешь, чтобы мы перед ними продули? По мне, лучше быть предпоследними, чем остаться в самом хвосте.
И мы с Прыщом отправились ставить частокол. Как только была готова очередная ямка, мы, ругаясь себе под нос, втыкали в нее жердь, злые на землемеров, которые, вместо того чтобы нам помочь, лишь тыкали пальцем в карты. В довершение ко всему меня лягнул мул. К тому времени, когда мы, усталые и потные, завершили нашу работу, в лагере уже пылали костры. Каждый контуберний имел свою палатку и свой костер. У каждой повозки была своя стоянка, у каждого мула – свои ясли и своя привязь. В лагере было не протолкнуться от вооруженных легионеров. Повсюду сновали писари со своими свитками и центурионы с восковыми табличками. В общем, не успели мы и глазом моргнуть, как посреди поля вырос небольшой городок. Честное слово, порой чтобы соблазнить упрямую бабенку, требуется куда больше времени. И что самое удивительное, завтра с зарей городок этот исчезнет в солдатских вещмешках или будет погружен на повозки, как будто его никогда здесь и не было. Единственное, что будет напоминать о нем, – это ямки для частокола и яблоки конского навоза.
Когда я вернулся, у Юлия уже висел над огнем котелок, а мои товарищи уже расположились кругом. Мой нос тотчас учуял баранину и пшеничное печенье.
– Не хочешь попробовать?
– Нет, похлебка еще не готова. – Я отвел в сторону протянутый мне черпак. – Лучше я съем галет, и на боковую. Вчера я всю ночь напролет утешал плачущую бабенку. Помоги мне Господь.
– А что ему еще остается, – Симон как-то странно посмотрел на меня. – Не разорваться же тебе на части.
– При чем тут это?
Все захихикали.
– А я даже не знал, что у тебя их две, – усмехнулся Юлий.
– Кого две?
– Нет, три, ты забыл про рыжую.
И вновь смешки.
– Пошли вы все, знаете куда, – сказал я им и нырнул в палатку. И тотчас замер на месте как вкопанный.
– Привет! – сказала Сабина.
Устроившись в ожидании Викса на его свернутой походной кровати, Сабина дала себе слово, что не будет смеяться. Однако стоило ей увидеть его растерянное лицо, когда он, пригнувшись, вошел в палатку, как ее решимость тотчас улетучилась.
– Ой, Викс, – хихикнула она. – Твое лицо!
И она, откинув голову назад, расхохоталась.
– Погоди, – велел он ей, а сам бросился вон из палатки. Сабине было видно, как его тень нависла на фоне костра над другими тенями, которые были его товарищами.
– Я вас убью, – донесся до нее его голос, и ее плечи затряслись в беззвучном приступе хохота. Положив голову на колено, она хохотала до слез, а тем временем снаружи до нее долетали смешки и улюлюканье других легионеров.
– Убью, – повторил Викс и вернулся в палатку. От ярости он даже побагровел. К этому моменту Сабине удалось более-менее унять смех, но, поймав на себе его полный злости взгляд, она зашлась в очередном приступе хохота.
Викс встал перед ней, сложив на груди руки.
– Как ты попала сюда?
– Тебе не кажется, что это весьма избитая реплика? – ответила Сабина, с трудом подавив смешок.
– Я сегодня прошагал двадцать миль и построил в два раза большей длины частокол. И я прошедшие сутки, если не двое, проспал не больше пары часов. Так как все-таки ты попала сюда?
– Только не вини в этом своих товарищей, – Сабина обвела глазами палатку. – Они лишь сказали мне, какая постель твоя.
Викс окинул ее взглядом с головы до ног. По всей видимости, Сабина полагала, что внешне у нее не осталось ничего общего с элегантной женой легата, о которую он споткнулся на прошлой неделе после пира у императора. На ней было простое шерстяное платье, позаимствованное у служанки, волосы заплетены в косу, на ногах – пара грубых сандалий. В таких обычно ходят на большие расстояния.
– Я понятие не имею, в какие игры ты играешь со мной, – произнес он после минутной паузы. – Но я не стану мешать, если ты выйдешь отсюда и пойдешь к себе домой.
– Разве это не дом? – удивилась Сабина. – Иначе зачем, когда вы идете в поход, всегда строить одинаковые лагеря?
