Особенностью революционной волны 1968 года стало активное участие, часто лидерство в ней, студентов и молодежи вообще. Многие исследователи на этом основании приходят к выводу, что марксистская теория классовой борьбы «опровергнута», а молодежь превратилась в «новый революционный класс». Тем не менее, ничего ни принципиально нового, ни тем более опровергающего марксизм в событиях 1968 года не было, если не считать марксизмом «мудрость» хрущевско-брежневских учебников.
Специфика молодого человека в аспекте классовой борьбы заключается в том, что он еще не успел занять устойчивого места в общественном разделении труда, не встал в ту или иную классовую нишу. Его политическая позиция гораздо слабее детерминирована принадлежностью к той или иной социальной группе. Поэтому молодежь, по происхождению принадлежащая к правящему классу, часто увлекается революционными идеями в период кризиса, но так же часто и отказывается от них, заняв мягкие руководящие кресла в конторах и банках, как случилось со многими участниками бунта 1968 года.
Еще сильнее отрывался от классовой пуповины европейский и американский студент. Отделенный от семьи и привычного быта, он был заперт в стенах университетских городков, где быт был приближен к условиям рабочих общежитий, а режим был часто еще строже. Вот слова нантерского социолога Алена Турэна, относящиеся к тому периоду:
Но само по себе это никогда и нигде не сделало студенчество такой мощной революционной силой, как в 1968 году. Повлиял другой фактор. Дело в том, что научно-техническая революция, кроме того, что она радикально расширила сектор умственного труда и «сферы обслуживания» в экономике, еще и пролетаризировала научно-технические и многие другие профессии. Из солидного мелкого буржуа клерк или инженер становился заурядным наемным работником, чей труд оказывался организован часто тем же конвейерным способом, что и труд рабочего, а заработная плата и сам стиль жизни и вовсе переставал отличаться от квалифицированного рабочего, часто даже уступая ему. Эти сектора родили «новый пролетариат», который буржуазная наука для своего удобства относит к «среднему классу». У «нового пролетариата» появились новые проблемы, в частности, ему гораздо труднее было организоваться в профсоюзы для экономической борьбы, он больше страдал от системы «гибкого графика» и чаще оказывался в ситуации «неполной занятости».
Да, большинство студентов 1968 года происходило из мелкобуржуазной среды (половина французов проживала в конце 60-х в небольших городках с населением до 2 тысяч человек), но после университета им предстояло стать в ряды именно «нового пролетариата». Процесс пролетаризации, как это почти всегда было в истории, делает пролетаризируемые слои куда более революционными, чем даже старые слои рабочего класса.
Молодое поколение 1968 года – это еще и очень многочисленное поколение, дети, родившиеся сразу после войны, в период «бэби-бума». Люди до 20 лет составляли треть населения Франции в конце 60-х. В связи с этим значительной части поколения угрожала безработица – в 1968 году половина безработных была моложе 25 лет. (Во Франции с 1960 по 1968 год на 70 % увеличилось количество безработных, это более 500 тысяч человек, а по данным профсоюзов – 700 тысяч.)
