Империи песка полностью

Даия отвела руку с одеждой за спину. Мусса остановился как вкопанный. Даия рассматривала его с ног до головы. Ее глаза были полны изумления. Мусса чувствовал ее взгляд у себя на лице, потом ниже, еще ниже, пока ее глаза не переместились туда! Оцепенев, Мусса снова ощутил покалывание. Невзирая на мысленные приказы, его маленький пенис успел отогреться и ожил. Он поспешно прикрыл это место рукой, но Даия успела заметить.

– Тебе должно быть стыдно! – резко бросил ей Мусса.

– За что? Я-то одета!

Ее глаза вспыхнули, а рот растянулся в лукавой улыбке. Затем Даия молча бросила ему одежду, повернулась и побежала вниз. Мусса натягивал штаны и слушал звук ее удаляющихся шагов. Когда он надел рубашку и стал наворачивать тагельмуст, Даии в окрестностях гельты уже не было.

Если история с одеждой лишь немного расстроила Муссу, новость, которую он узнал по пути в лагерь, сильно испортила ему настроение. Сегодняшнее купание опозорило его не только перед девчонкой. Пока он отсутствовал, в лагере состоялась джемаа.

Люфти, его раб, с тревогой ждал Муссу на дне вади, ведущего в лагерь. Люфти был болен, о чем свидетельствовали покрасневшие, слезящиеся глаза. Он носил тагельмуст, оставляя открытым широкий нос, крылья которого сейчас густо покрывали капельки пота – еще одно свидетельство лихорадки. Люфти дрожал от холода, а потому, невзирая на дневной зной, надел поверх рубашки гандуру. При виде Муссы глаза больного просияли. Спешность известия, которое он должен был сообщить, не заставила его забыть о всегдашней учтивости, и потому Люфти сначала спросил, как хозяин провел день.

– Господин, поздравляю с успешной охотой. Говорят, ты поймал много страусов с помощью одной лишь поэзии!

– Это тебе Тахер сказал?

– Да, господин, он. Об этом знают все в лагере. Никто еще не слышал, чтобы страусов ловили таким способом. А твое купание было приятным?

– Запоминающимся.

Люфти взялся за поводья верблюда:

– Господин, а где же твой верблюд? Почему ты едешь на мехари господина Тахера?

Мусса покачал головой. Ему не хотелось говорить об этом.

– Господин, тебе надо торопиться, – словно только сейчас вспомнив, сказал Люфти. – В лагере был совет. Большой. Всю знать собирали. Господин аменокаль искал тебя! Боюсь, ты уже опоздал. Когда я отправился тебя встречать, остальные уже расходились. И все равно тебе нужно поскорее вернуться в лагерь!

– Аменокаль созвал джемаа? Без уведомления?

– Времени не было.

Люфти повел верблюда, чтобы стреножить на ночь, а Мусса поспешил в шатер аменокаля. В лагере шли обычные приготовления к вечеру. Мальчишки-пастухи пригоняли с дневного выпаса коз, их сверстники тащили охапки хвороста для костров. Голые детишки помладше играли в пятнашки возле больших скал, у которых разместился лагерь. Лаяли собаки, рабы доили коз и готовили еду. Лучи закатного солнца играли на красных крышах шатров, отчего цвет выглядел еще сочнее. Шатер аменокаля по размерам превосходил остальные и стоял на возвышении, откуда просматривался весь лагерь. Его крыша была сделана из шкур гривистых баранов. Стены заменяли циновки, сплетенные из травы. Их можно было опускать и поднимать, защищаясь таким образом от песка и ветра. В одном конце находился очаг, где жарились туши двух коз. К моменту появления Муссы в очаге тлели угли, а от туш остались лишь обглоданные кости. Муссу охватило уныние. Празднество прошло без него, как и джемаа. А ведь это был первый совет, где он бы присутствовал как взрослый мужчина. Прежде его охотно допускали на советы, но позволяли только слушать и готовить чай для взрослых. Теперь, когда он считался мужчиной, Мусса при желании имел право высказаться.

А он все пропустил из-за купания в гельте!

Муссе на глаза попадались «барабанные вожди», как называли предводителей малых племен. Все они покидали лагерь. Собрание был важным и внушительным, раз сюда съехались представители всех основных семей и племен ахаггарских туарегов. Войдя в шатер, он застал там только аменокаля и Махди.

Аменокаль страдал от той же лихорадки, что поразила Люфти. Обычно здоровый и крепкий, он уже несколько дней был прикован к постели. Болезнь сопровождалась невероятной слабостью и приступами кашля. Сейчас аменокаль полулежал, прислонившись к опорному шесту.

– Вот и Мусса вернулся, – произнес аменокаль.

– Вдоволь насладился послеполуденным отдыхом? – спросил Махди, радуясь возможности унизить Муссу перед аменокалем. – Но ничего особо важного, достойного твоего внимания, тут не было. Просто обсуждали войну.

– Правитель, что случилось? – спросил Мусса, пропустив мимо ушей язвительные слова двоюродного брата.

– Кель-аджер вновь взялись за старое, а они известны своим вероломством, – сказал аменокаль. – Мы узнали, что они собираются близ Адмера для нападения на нас. Все наши племена меня поддержали. Мы опередим кель-аджер и сами нападем на них. Вся знать отправляется на войну. Все вассалы из кель-улли, способные сражаться, получат оружие.