Империи песка полностью

– Никому не отдавай свою еду. Она тебе понадобится для выживания. Почему я и прожил здесь четыре года и проживу еще четыре. – Он улыбнулся и облизал губы.

– Расскажи про кяризы. Я их видел, но почти ничего не знаю о том, как они действуют.

– В здешних местах, Сиди, воды полным-полно, хотя мы и окружены дюнами. Вода приходит, – Абдулахи пожал плечами, – одному Аллаху известно откуда. Одни говорят, она приходит из горы вблизи большой воды и течет глубоко под пустыней. С водой дело обстоит так же, как и со спасением: сама она к нам не приходит. Мы должны ее искать. Она протекает глубоко. Мы должны выводить ее на поверхность. Это наша работа, Сиди. Так действуют кяризы. Мы находим воду во тьме и выводим ее на свет.

– Получается, что кяризы – это колодцы?

– Нет. Любой колодец в Тимимуне дает мало воды и долго наполняется. Кяризы – это туннели. Сначала мы с поверхности выкапываем глубокую шахту. Некоторые шахты – те, что в низинах возле оазиса и пальм, – они довольно мелкие. Человек может в них почти стоять. А те, что ближе к пустыне, гораздо глубже. Шагов сто и больше. Мы роем шахту, пока не наткнемся на воду. Так роют колодцы. Но у нас с места, где нашли воду, начинается туннель. Мы копаем их на уровне воды и делаем наклон в сторону оазиса. Туннели наполняются водой. Чем они длиннее, тем больше воды дают. Некоторые туннели, Сиди, тянутся на многие лиги. Если бы тебе довелось очутиться в оазисе, ты бы увидел обильные потоки воды, текущие к садам и пальмовым рощам. Паша продает воду харатинам, которые возделывают землю и платят ему дань. Тимимун – прекрасный оазис. Но без кяризов он бы увял. Все бы здесь засохло и покрылось дюнами. А с кяризами только мы умираем, и наши тела заносит песком.

– И сколько тут рабов?

– Это знают только Аллах и Джубар-паша, но они не говорят. В окрестностях нашего поселения есть еще пять таких же. Другие расположены на дальней стороне крепости. Сколько их всего? Для поддержания кяризов нужно огромное количество рабов. Кяризы похожи на большого подземного дракона, пожирающего людей. Случаются обвалы и проседания. Люди тонут, бесследно пропадают. Поэтому караваны – всегда желанные гости в Тимимуне. Караваны кормят дракона. Внизу существует совсем иной мир, мир без света. Там нужно полагаться на все свои чувства. И ты, Сиди, должен этому научиться.

Со двора доносились негромкие разговоры рабов, все еще сидевших у костров. Где-то плакал ребенок. А в их комнатенке стало совсем темно. И ничем себя не займешь. Новые товарищи Муссы улеглись спать. Места на четверых едва хватало. Мусса ощущал чье-то колено, упиравшееся ему в спину. Его голова находилась рядом с чьей-то ногой. Абдулахи занимал лучшее место у стены напротив двери, где он мог вытянуться во весь рост.

– Если, Сиди, ты перехитришь дракона, проживешь долго. А не сможешь – умрешь, – зевая, произнес Абдулахи.

Их разбудили на рассвете. Снова передали через дверь миски с едой. На этот раз Мусса съел все. Затем им позволили сходить по нужде в общее отхожее место. Люди сидели там на корточках почти впритык. Какая уж там уединенность! Даже впотьмах Мусса ощущал свою наготу. Он пытался прикрыться руками, но понял бесполезность своей попытки.

– Всю наготу, Сиди, руками не прикроешь, – со смехом заметил ему Абдулахи.

Когда проходили через общий двор, Абдулахи остановился и завел разговор с одним из негров. Чувствовалось, они хорошо знают друг друга. Негр поспешил в свое жилище, откуда вскоре вернулся с куском ткани, которую протянул Абдулахи, продолжая болтать и улыбаться.

– Вот, Сиди. Прикрой свой срам, – передав ткань Муссе, сказал довольный Абдулахи.

Пока шли, Мусса разорвал ткань на лоскуты, соорудив набедренную повязку и подобие тюрбана. На это ушла вся ткань, и прикрыть лицо было нечем. Он почувствовал себя лучше, но ощущение наготы не исчезло. Его не утешало сознание того, что в таком положении здесь находятся все.

Они прошли через ворота, где раб раздавал орудия труда, доставая из плетеной корзины. Мусса получил кирку для копания, моток веревки и жесткий мешок из козьей шкуры. Подражая Абдулахи, он обвязал веревку вокруг пояса, прикрепив конец к рукоятке кирки.

– Береги эти вещи, – сказал Абдулахи. – Если вечером ты их не вернешь, останешься без ужина.

Другой раб раздавал финики: каждому по десять штук. И вновь Мусса сделал то же, что и остальные пленные: на ходу размотал тюрбан, завязал на конце финики в узелок, а затем снова соорудил тюрбан на голове. Десять фиников. Даже по туарегским меркам совсем немного.

Надсмотрщиком у них был Атагум, дородный мужчина, чью кожу прокоптило солнце.

– Сиди, он сильный, как мул, – шепнул Муссе Абдулахи, – и умеет пускать в ход меч. Но ты должен опасаться не столько меча, сколько пальмовой ветви. Огреет – и ойкнуть не успеешь. А кожу рвет, как вороний клюв.